"ГАГАУЗИЯ ПРАВОСЛАВНАЯ". Церковный сайт из Конгаза

Существует старый рассказ о силе невольного материнского благословения. У одного кроткого, тихого мальчика была очень сварливая мать. Она не любила сына, и много бедному малютке пришлось вытерпеть от неё побоев и брани. Но он всегда оставался послушным и почтительным сыном, никогда не жаловался и лишь плакал втихомолку. Когда он подрос, жизнь его стала невыносимой: он чувствовал себя в родном доме лишним и ненужным. Тогда, скрепя сердце, он решил идти куда-нибудь на сторону искать работы и счастья. Мать охотно разрешила ему это: она была рада отделаться от нелюбимого сына.

— Благослови меня, матушка! – сказал сын, прощаясь. Злая женщина не смягчилась даже в эту минуту. Она схватила из-под печки полено и бросила ему.

– Вот тебе моё благословение! – вскричала она.

— Спасибо, родимая! – промолвил он.

– Прощай! Даже полено было ему дорого как благословение матери и единственная память о ней. Он выстругал из полена дощечку, отдал её в иконописную мастерскую, где по его заказу написали на ней образ Спасителя. С этим образом он никогда не расставался: это было всё, что он получил от матери. И Господь видимо благословил его за это почтение к матери и за уважение к её благословению. Что бы он ни начинал, успех сопутствовал ему неизменно. Его очень полюбил новый хозяин, бездетный вдовец, к которому он поступил в контору, и от души заботился о нём; когда же мальчик вырос и освоился с работой, он сделал его пайщиком и, умирая, назначил наследником значительного состояния. Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет (Исх. ХХ, 12), — говорит Господь.

Свт. Василий Кинешемский

Протоиерей Владислав Свешников

Я, пожалуй, склоняюсь к тому, что когда жизненные условия нормальные, то никаких специальных изобретений, как для того, чтобы вообще привлечь молодежь к Церкви, так и для того, чтобы, в конечном итоге, ее удержать — не нужно.

Раньше все решалось само собой: Церковь определяла мировоззренческий, нравственный, духовный строй людей (при всех, конечно, индивидуальных различиях), а уж если священник был достаточно опытный и внимательный, для того чтобы видеть и понимать, что происходит с человеком, особенно в каких-то нестандартных ситуациях, так этого и вообще было сверхдостаточно.

Сейчас ситуация изменилась. Но сказать, есть ли нефальшивые, ненадуманные формы как привлечения молодежи, так и удержания ее в рамках церковных, я не знаю, потому как боюсь, что, в конечном итоге, и привлечение будет не за счет того, что главное, и удержание — не по главным мотивам. Потому что в конечном итоге дух Церкви, дух веры, дух правды Божией — это дух свободы, а всякое, специальными методами устраиваемое привлечение, оно, хотя и тонко, но пытается насиловать этот дух свободы.

Подробнее...

Архиепископ Иона (Черепанов)

Чтобы суметь заинтересовать молодых людей Православием, духовенству нужно спуститься со ступенек церковной кафедры и стать среди них, не теряя, конечно, своего священнического достоинства. Нужно вспомнить свою молодость, свои мысли в таком возрасте — лет в пятнадцать-двадцать с хвостиком. Тогда будет легче о чём-то говорить.

Нужно снисходительно относиться к глупостям, свойственным этому возрасту. Есть подходящее слово — «перебесится». Молодого человека может штормить, даже такого, который вырос в церковной среде. Но если терпеливо перенести этот период, не душить и не давить, не ломать полицейскими строгостями, а относиться с любовью и пониманием, то церковный человек, если он был воцерковлён, обязательно вернётся в Церковь. А если пришёл в храм в этот непростой период и готов воцерковляться, то обязательно станет православным.

Подробнее...

Отвечает архиепископ Амвросий (Ермаков)

Самое главное — общее дело. Нужно обязательно давать какое-то послушание на приходе. Это не должны быть просто какие-то чаепития, потому что чаепития подчас устраиваются на всякого рода тусовках; молодёжь приходит, им интересно общаться друг с другом, в том числе и в пространстве Церкви. Но когда нет какого-то общего дела — этими чаепитиями и разговорами о том-сём всё и заканчивается. Такая площадка для досуга тоже должна быть, но, как мне кажется, молодые люди должны получать от священноначалия какое-то задание — заниматься какого-то рода деятельностью в зависимости от своего призвания, образования, от своих способностей, желания. Вот тогда это будет чем-то интересным. Тогда начинает плестись какой-то такой узор, в котором каждая ниточка занимает своё место, и из всего этого общего делания складывается уже какое-то полотно, какая-то картина.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

А вот настоящих, священников-подвижников тебе встречать приходилось?

- Приходилось, батюшка.

- И как, в чем это выражалось?

- Глубокое понимание самой веры, чисто христианское отношение к людям. Вот общаешься с ними, и кажется, что совсем это люди из другой эпохи, выполняют все и делают как.это и положено на самом деле.

Расскажу несколько случаев, для сравнения.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Мы были поколением дворников и сторожей

– Александр, вы сказали, что все это время КГБ за вами вело наблюдение?

– Да, мы разрастались довольно активно, хотя, и разрастаясь, не вступали в открытую борьбу с КГБ. То есть наша организация продолжала свою работу.

В то время уже многих студентов стали исключать из университетов, и когда они к нам приходили, то первое, что мы им говорили, было следующее: «Вы должны понять, что придя к нам, вы избираете особый путь – путь, за который придется отвечать. И отвечать тем, что вам придется отказаться от карьеры: вас исключат из университетов, вас не допустят к должностям, выгонят с работы. Вы выбираете жизнь социально намного менее значимую, но нравственно более благодатную и более полезную».

И мы стали применять у себя на деле принцип «жить не по лжи», о котором писал Александр Солженицын. Надо сказать, что успех это имело колоссальный!

Если бы ранним утром вы вышли на улицы Москвы или Питера (особенно Москвы или Питера), то увидели бы, что мостовую подметают задумчивые молодые люди. У них у всех длинные волосы, среди них нет ни шпаны, ни кого-то подобного...

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

О поисках истины в студенческие годы и своем пути в Церковь – в продолжении беседы с богословом, политиком, диссидентом, правозащитником Александром Иоильевичем Огородниковым.

Первое Евангелие

– Александр, вы рассказывали о своих сокурсниках, о студенческой жизни и о духовных поисках…

– Мы все тогда активно искали Истину, хотели многое понять. Долго искали. Я даже убегал с занятий во ВГИКе, чтобы послушать лекции Мамардашвили, слушал лекции философа Пятигорского… Потом на какой-то период стал даже в некотором смысле буддистом: мы устроили такой «буддистский лагерь» в Прибалтике (конечно же, именно в Прибалтике: тогда это была наиболее прозападная часть СССР). Но все равно ощущение какой-то неполноты было очень острым. Настолько острым, что иногда просто душило! Просто душило!.. Ощущение какой-то неполноты – чего-то такого, что проходит мимо тебя, а ты не можешь этого понять. Ты чувствуешь, что существует рядом что-то такое, чего ты не знаешь, но как его нащупать и что это такое – непонятно!..

– Но, может быть, это ощущалось во многом благодаря давлению государственной идеологии?

– Разумеется, и из-за этого тоже. И тут кто-то мне подарил Евангелие… Я его просто поставил на полку, и, поскольку никто эту книгу не трогал, второй мой товарищ, студент Влад Ганев (болгарин, будущий режиссер), держал в нем свои болгарские деньги. Кладовая у него была такая. А мы тогда уже активно развивали идею молодежной субкультуры, или контркультуры. Я познакомился с общиной хиппи, которые тогда уже полулегально существовали в Москве, и мы как бы искали ту среду, которая была бы нам близка: среду, ищущую смысла жизни.

Подробнее...