Церковные служения

Воскресная школа

Церковная история гагаузов

Примария села Конгаз

Церковный язык гагаузов

Гагаузская идея

ЕНИ БААЛАНТЫ (Новый завет)

Поиск по сайту

История XX века показывает нам одну из самых страшных и одновременно поучительных картин: человек, возглавивший огромную страну, объявил войну не только политическим оппонентам, не только традиционному укладу, но и самой вере миллионов людей, их духовным корням, их связи с Богом. Владимир Ильич Ленин — вождь большевиков, создатель Советского государства — оставил после себя не только кровь и руины, но и тексты, в которых чётко видна его ненависть к православию, к священству и к самой идее веры.

Многие современные историки пытаются сгладить углы, представить дело так, будто Ленин боролся исключительно с политической мощью церкви как института, но если мы внимательно посмотрим на его собственные слова, то увидим — это была именно война с Богом. И как любая война против Неба, она закончилась страшным поражением: духовным, телесным и историческим.

ЛЕНИН О РЕЛИГИИ: «ОПИУМ ДЛЯ НАРОДА»

В одном из писем Ленин прямо цитирует Маркса и повторяет, что религия — «опиум для народа». Но он идёт дальше:

«Религия — это один из видов духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования к жизни, свои протесты против нищеты и рабства». (Ленин, Полное собрание соч., т.17, с.41)

Здесь мы видим не просто политическую позицию. Для Ленина вера — это яд, зло, то, что нужно вырвать с корнем. Он не делает разницы между политической ролью Церкви и личной верой миллионов простых людей. Всё это для него — «сивуха», отрава, от которой надо избавить общество.

Неоднократно мы с вами говорили о том, что, аще будет в календаре память какого-то из святых, кто оставил письменный памятник своей жизни в Библии в виде книги, или о ком упоминает Библия не как о писателе, но как о деятеле, то надо чтить его прочтением этих Библейских страниц. Скажем, память Илии — нужно читать соответствующую книгу Царств, память Моисея — нужно читать что-то из Пятикнижия, память Исаии — нужно Исаию читать, память Луки — нужно читать Евангелие от Луки или Деяния. Сегодня совершается память Малахии — последнего пророка Ветхого Завета, от которого до Христа Царя было четыреста лет пустоты духовной, полного отсутствия духовных писателей.

           Малахия. Последняя книга Ветхого Завета. «Печать Пророков» — называется Малахия у Отцов. С этим именем мусульмане называют Магомета, имея ввиду, что пророчества продолжились. Они считают, что много потом было пророков, и нашего Господа числят между пророками, а Моисея последним. Но это имя — «Печати Пророков», мы с вами усваиваем по учению Церкви как пророка Малахию, он — последний пророк. Потом уже Иоанн Предтеча — это не столько пророк, сколько свидетель, т.е. не говорящий по слуху уха и по внушению сердца от Бога, но уже видящий Господа и говорящий, что видит: он уже свидетель, от слова «видеть». По сути, он стоит между пророками и апостолами, не являясь в полной мере ни тем, ни другим, совершая особое избранническое служение. А Малахия — действительно есть «Печать Пророков», и мы сегодня почитаем его слова, небольшие четыре главы его пророчества. О том, чем заканчивается Ветхий Завет, стоит знать. Мы как-то читали с вами Софонию, и нашли там очень много интересного. Мы, безусловно, не будем читать всё подряд, будем читать выборочно, некоторые вещи, которые для нас особенно знаковые. Это пророческое слово Господа к Израилю через Малахию.

«Веруешь ли ты в Бога?» — три раза спросил его старец и, получив убедительный ответ, сказал;- Радость моя! если ты так веруешь, то верь же и в то, что верующему все возможно от Бога, а потому веруй, что и тебя исцелит Господь, а я, убогий Серафим, помолюсь».

«Сей, отец Тимон, сей, всюду сей данную тебе пшеницу. Сей на благой земле, сей и на песке, сей на камне, сей при пути, сей и в тернии: все где-нибудь да прозябнет и возрастет, и плод принесет, хотя и не скоро.»

Последнее наставление преподобного Серафима Саровского
пустыннику, а впоследствии игумену, отцу Тимону.

Молодость

 «Поминай моих родителей Исидора и Агафию», — сказал с любовью преподобный старец Серафим, прощаясь с пришедшим к нему игуменом Высокогорской пустыни. Помянем же и мы добрых его родителей, чью память он чтил до самой своей кончины.

Отец святого Серафима Саровского, Исидор Мошнин был строителем-подрядчиком, а мать, Агафия, ставши вдовой, продолжала дело мужа. Житель города Курска, Исидор Мошнин принадлежал, как сам о нем говорил св.Серафим, к сословию купеческому, тому зажиточному сословию России 18-го века, которое умело нести ответственность за техническую исправность своих предприятий и тем самым способствовало в большой мере созиданию русского национального достояния. Занимаясь стройкой различных зданий, каменных домов и даже церквей, курский строитель производил сам необходимый ему строительный материал на собственных кирпичных заводах. Последним и лучшим предпринятым им делом было сооружение большой церкви во имя преподобного Сергия Радонежского в самом городе Курске; но благочестивый купец за последние 10 лет своей жизни успел закончить лишь нижний храм св.Сергия, а еще предстояло воздвигать верхний. После его кончины, последовавшей в 1762 году, жена его Агафия продолжала работы в течение 16-ти лет. Храм был окончен в 1778 году — то был год поступления св.Серафима в Саровский монастырь; гораздо позже — опять примечательное совпадение — в 1833 году, то есть в год смерти св. Серафима, храм этот стал кафедральным собором города Курска.

После Пятидесятницы и Сошествия Святого Духа на апостолов множество людей обратилось к исповеданию Христа, внемля пламенным речам учеников Христовых и видя сотворенные ими чудеса. Сделавшись через святое крещение членами Церкви Христовой, новообращенные оставляли все свое имущество, возлагая вырученные деньги к ногам святых апостолов. Избавившись от мирских привязанностей и уз, они жили сообща, единые сердцем и душой. Продолжая неукоснительно исполнять все религиозные предписания в Иерусалимском Храме, они затем собирались частным образом, внимая апостольским проповедям, славя Господа Иисуса Христа и с радостью участвуя в празднестве вечной жизни – святой Евхаристии, знаменовавшей их общение с Богом и взаимную любовь во Христе (см.: Деян. 2: 42–47; 4: 32–34).

Суровость погоды и послабления в посте

Мы проходим замечательный пост радости Рождества Христова, такой красивый и так подходящий к суровому зимнему времени года. Вокруг сплошные ненастья: крепкий мороз, ветер, снег, какая-то немилость, суровость для тела. Видимо, поэтому канонические установления и дозволили нам некоторые послабления поста в субботу, воскресенье, разрешение на рыбу, наконец.

Почему установлены послабления в посте

Этим послаблениям необходимо дать объяснение. Потому что, братия мои, послабления в православной жизни даются для людей слабых. Не для тех, кто хочет по-настоящему потрудиться в прохождении поприща поста.

И опять же, в соблюдении поста есть много аспектов. Я могу поститься блистательно, есть фасоль, вкушать разнообразные угощения, принимать закуски с аперитивами, этот кулинарный изыск, пришедший к нам с незапамятных времен с Запада[1]. Ну, вот мы и готовим теперь всякие ухищрения… и уже не знаешь, уже не видишь нашей стародавней кукурузной лепешки, поданной с белой турецкой тыквой. Не увидишь и плацинду с яблоками и, наконец, с нашими былыми сливами, с рисом, когда мать в начале поста убирала посуду. Были такие глиняные миски, и она их складывала в красивую корзину и поднимала на чердак, а посуду похуже спускала оттуда. Деревянные ложки и все. Это делали у всех.

Это случилось больше двухсот лет назад на острове возле Аляски. Острове диком, затерянном в Тихом океане и отдалённом от тогдашней столицы Российской империи Санкт-Петербурга на тысячи километров!

Погожим утром из маленькой избушки вышел монах в ветхой одежде. Ему навстречу прямо из-под дома выскочил шустрый зверёк-горностай. В один момент взобрался по ноге, по спине на плечо. Засвистел, запищал, требуя корм. Пушистым хвостиком защекотал шею. Монах улыбнулся:

— Сейчас, дружок, сейчас…

Достал сухарик, раскрошил на ладони. Горностай принялся есть прямо с руки.

Святой Герман Аляскинский. Удивительная жизнь монаха на далеком острове

Со стороны моря послышался плеск. Монах вышел на берег. Ветра не было. Кричали чайки, пахло сосновой смолой и водорослями. Длинная кожаная лодка приближалась к берегу. Старец, приложив ладонь козырьком к морщинистому смуглому лицу, смотрел на неё спокойно и улыбался — гости к нему приплывали часто. Но вот лодка-байдара подошла ближе, и монах удивлённо вскинул густые брови, разглядев в ней знакомую женщину из местного народа — алеутов.

  1. Святая великомученица Варвара
  2. ЛУЧШИЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ РАССКАЗЫ для Души (Большой Сборник)
  3. Проповедь под день памяти великомученика Димитрия Солунского, 2002 г.
  4. В палате лежали двое... Рассказ

Страница 1 из 14

Russian Russian
ru Russianaf Afrikaanssq Albanianar Arabichy Armenianaz Azerbaijanieu Basquebe Belarusianbg Bulgarianca Catalanzh-CN Chinese (Simplified)zh-TW Chinese (Traditional)hr Croatiancs Czechda Danishnl Dutchen Englishet Estoniantl Filipinofi Finnishfr Frenchgl Galicianka Georgiande Germanel Greekht Haitian Creoleiw Hebrewhi Hindihu Hungarianis Icelandicid Indonesianga Irishit Italianja Japaneseko Koreanlv Latvianlt Lithuanianmk Macedonianms Malaymt Malteseno Norwegianfa Persianpl Polishpt Portuguesero Romaniansr Serbiansk Slovaksl Slovenianes Spanishsw Swahilisv Swedishth Thaitr Turkishuk Ukrainianur Urduvi Vietnamesecy Welshyi Yiddish

Православная Гагаузия