Протоиерей Владислав Свешников
Я, пожалуй, склоняюсь к тому, что когда жизненные условия нормальные, то никаких специальных изобретений, как для того, чтобы вообще привлечь молодежь к Церкви, так и для того, чтобы, в конечном итоге, ее удержать — не нужно.
Раньше все решалось само собой: Церковь определяла мировоззренческий, нравственный, духовный строй людей (при всех, конечно, индивидуальных различиях), а уж если священник был достаточно опытный и внимательный, для того чтобы видеть и понимать, что происходит с человеком, особенно в каких-то нестандартных ситуациях, так этого и вообще было сверхдостаточно.
Сейчас ситуация изменилась. Но сказать, есть ли нефальшивые, ненадуманные формы как привлечения молодежи, так и удержания ее в рамках церковных, я не знаю, потому как боюсь, что, в конечном итоге, и привлечение будет не за счет того, что главное, и удержание — не по главным мотивам. Потому что в конечном итоге дух Церкви, дух веры, дух правды Божией — это дух свободы, а всякое, специальными методами устраиваемое привлечение, оно, хотя и тонко, но пытается насиловать этот дух свободы.
Несомненно, что в результате важно только одно — чтобы человеку хотелось жить в соответствии с этой верой и с правдой Божией.
И если хотеться будет — то никаких специальных усилий осуществлять не нужно. Единственно, что в тех случаях, когда почему-либо оказалось, что в каком-то храме достаточно прочно обосновался немалый круг молодых людей, то в таком случае было бы уместно нечто вроде катехизаторского кружка или воскресной школы для самого старшего возраста. Но естественно, потом все узнают то, что предполагается ликбезом, и дальше они продолжают свое общение уже на уровне простых человеческих отношений.
Для священника в катехизации пределов нет. Можно начать с азбучных оснований Закона Божия и дойти до того, чтобы пройти курс Духовной академии. На что потребуется лет 10. А уж потом молодые люди перестают быть молодыми. Но для этого нужно несколько возрастных групп и, соответственно, немалое число преподавателей, но опять-таки только в тех случаях, когда такая академическая программа очень заинтересует людей.
Если говорить про подростков, то не нужно их специально удерживать в Церкви. Если они будут три месяца чистить картошку на 100 человек, думаю, что это едва ли их удержит в радости церковного общения. Понятно, что их удерживает в сектах. В сектах их удерживает тот облегченный дух отношения к жизни, при котором очень легко, оставаясь ровно в том же душевном устройстве(в сравнительно безответственном устройстве), вместе с тем ощущать себя в несколько более высоком положении, чем сверстники: и вера есть, и ничего делать для этого особенно не нужно. Зашел, спел 5 раз«Аллилуйя», услышал слово какое-то, на русском, причем, языке, не требующее напряжения внимания. (Не только потому, что оно на понятном языке, но потому что оно гораздо более упрощенное, по сравнению, скажем, с православным вероучением). И оставаться легче.
В Православии требуется некое напряжение ума и души, которого у всех недостает. Я думаю, что это основная причина, по которой очень многие молодые люди так легко оказываются в сектах.
Можно сказать совершенно точно, что такие дети, которые не хотят ничем заниматься и не хотят даже уроков делать, в школе учиться, они не будут и ходить работать. Задача здесь в том, чтобы выстроить как бы невидную, но нравственную действительность, в которой человек становится не расхлябанным, а конструктивно значащим.
Я не знаю другого рецепта, кроме одного: цепочка, складывающаяся из колечек.
Никакого другого подхода, чтобы привлечь, кроме штучного, когда один тянет за собой другого, я не знаю.
Я не могу представить себе ситуацию, что самый одаренный и глубоко воцерковленный человек, и уж тем более священник, подойдет к сидящим у подъезда детям и скажет: «Дети! У меня есть для вас дело!» — И у него в приходе действительно есть это дело. — «Идите за мной!». Так вот, я не могу представить себе, что хоть один человек пойдет. А если пойдет, скажем, пять, то скорее всего, в следующий раз никто не придет.
Ситуация для этого возраста почти безнадежная, если только не было какого-то прежде слоя, круга, воспитания родительского, который хоть что-то делал. И этот круг действовал неформально. Потому что часто родительское воспитание способно скорее отвратить детей после определенного возраста от Церкви. Я встречался десятки раз с той ситуацией, когда бабули говорили: «Вот, мой внучек-то до одиннадцати лет ходил со мной за ручку в церковь, а потом перестал». Перестал. И это было неизбежно. Не потому, что в миру было так много привлекательного (это сейчас так много приманок, а прежде в провинции не было ничего увлекательного), и не потому, что в церкви не было ничего привлекательного. А они не могли, не умели и не хотели попытаться рассказать им и показать красоту природы души и красоту Церкви — на самом простом уровне. Это и сейчас трудно. Как решить этот вопрос, я не знаю. Лекционным путем — может, кто-нибудь и останется. Путем разговоров — ну, может, несколько побольше. Но все равно это будут единицы.
Я думаю, всегда и во всем дело становится твердым тогда, когда оно построено на органичных началах, а не на надуманных.
И если приходит священник, в душе которого что-то органично созидается, то он находит людей, у которых тот же тип сознания, тогда и все решает без рецептов особенных. Потому что рецепт один только: «Единение». Но единение становится действительно, реально осуществимым — когда это единение вокруг личности Христа, а не вокруг личности священника, и уж тем более не вокруг какой-либо идеи.
-------------------
Архимандрит Платон (Игумнов)
Я — сторонник традиционных форм организации церковной жизни. В приходской жизни все должно быть максимально приближено к церковному литургическому и пастырскому идеалу. Что же касается каких-то нововведений, которые способствуют воцерковлению окружающего общества, я отношусь к этому очень скептически. Я думаю, что если в храме все будет идеально (если человек, пришедший в храм, ощутит внутренний мир, покой, какое-то духовное переживание, восхищение, восторг), то больше ничего и не требуется. Человек приобщается в общей совместной молитве, к общению с Богом — он углублен в молитву, в духовное созерцание. А вот эти новые миссионерские формы могут размыть границы между церковной жизнью и жизнью мирской. Но, ведь, наша цель не в том, чтобы эти границы сохранить незыблемыми. Дело, ведь, не в этих границах, а в том, что как бы потеряет смысл само служение Церкви, которое заключает в себе глубокий сакраментальный смысл, священный смысл. Церковь заключает в себе характер некой «нездешности»: в Церкви все — «не от мира сего», здесь все не похоже ни на что из всего того, что мы видим в миру.
Что касается конкретных форм миссионерской работы за пределами церковной ограды (даже, может быть, и в пределах церковной ограды), то, конечно, эти методы должны быть разумными, обоснованными.
Я видел один приход, где сам батюшка является капитаном команды и играет со своими прихожанами, детишками, в хоккей очень азартно… Но, мне кажется, такой метод воспитания вряд ли будет иметь какой-то достаточно весомый эффект. Надо привлекать детей к Церкви другими путями. Например, организовывать какие-то праздники, чтения, какие-то вечера… Чтобы они выступали с декламациями, запоминали какие-то замечательные стихи из всего того, что является нашим христианским наследием. Если дети будут причастны к этим сокровищам нашего культурного прошлого(которое по своему характеру является христианским), то это будет, с одной стороны, их обогащать, а, с другой стороны, все это будет осмысливаться с точки зрения их христианского миросозерцания.
Ну, а занятия рок-музыкой, проповедь среди ее поклонников… Мне кажется, если священник идет на эти концерты и там обратится к зрителям с пастырским приветствием, то вряд ли это будет поворотом их к свету Христовой Истины. Это будет воспринято так: батюшка — «свой человек», ему тоже нравится наша культура… Мне кажется, это безнадежное предприятие. Тем более, что кого-то это может соблазнить; кто-то может заподозрить Церковь в некоем культурном компромиссе.
Так что, на этот вопрос я бы ответил однозначно: не нужно здесь включать Церковь в этот поток мирской жизни, потому что в ней есть свои сферы культурного самоопределения человека. Но, конечно, Церковь должна освящать все сферы человеческой жизни. Это не значит, что спортсмен или музыкант не может быть человеком религиозным, но самой Церкви входить в эти сферы, я думаю, не нужно. Я имею в виду в данном случае именно пастыря церковного. Другое дело, когда пастырь, допустим, приходит в какой-то ВУЗ, в какую-то школу, какое-то детское воспитательное учреждение, приходит в места заключения, в колонию, в воинскую часть, в какой-то коллектив… Там, где люди нуждаются в Исповеди, в Причастии Святых Христовых Таин, в другой благодатной помощи Церкви, — оправдана проповедь священника. Он должен появляться там, где его ждут. А в этих местах, где проходят рок-концерты, появление священника будет вызывать только недоумение.
----------------------
Протоиерей Димитрий Смирнов
Вовлечь можно только в какой-то суррогат. Ну, например, я видел на западе в храме сделано поле для боулинга или для гандбола. Но если ребята играют в гандбол в храме — это не вовлечение в Церковную жизнь. Это вовлечение в гандбол на бывшей церковной территории.
Вовлечение в Церковную жизнь — это значит показать всю сладость того, что для души является служение Христу.
А всё остальное, конечно, просто какая-то такая замена одного другим. Может быть, тоже интересным для молодёжи. Можно взять и организовать в храме бесплатное интернет-кафе с бесплатным капучино и с сухарями с изюмом. Молодёжи придёт очень много, особенно если будет хорошая реклама в интернете с указанием, как пройти. Но, будет ли это Церковная жизнь? Конечно, не будет.
Поэтому, лучше заниматься именно каким-то таким церковным и полезным делом. Ну, например — реставрация или воссоздание из руин храма. Или помогать многодетной семье. Вот есть, например, многодетная семья — 11 детей. Папа трудится для того, чтобы их прокормить, мама тоже занята тем и сем. И вот, допустим, 30 ребят создали график дежурств, когда двое, юноша и девушка, готовясь к своей будущей семейной жизни, отпускают маму куда-нибудь в театр, а сами занимаются с детьми. Тем самым учатся быть мамой и папой, и так вот помогают семье. Вот это настоящее такое христианское дело.
Я изучал в Америке опыт кормления бездомных, смотрел, как это устроено. В храме после богослужения расставляют пластмассовые столы и стулья. Приходят люди, не имеющие своего жилья, и их кормят добровольцы. И среди этих добровольцев я встретил и некрещённых, и индусов. Одна была, даже, пожилая еврейка, мы с ней поговорили — человек совершенно другой религии. Она почувствовала сладость того, что значит делать добро. И вот она нашла то место, где можно людей, у которых даже жилья нет, взять и покормить. Они уходят довольные. За ними прибрать, им подать тарелки.
Или, например, сделать настоящий христианский театр. Не для того, чтобы фиглярничать на подмостках, а чтобы сеять разумное, доброе, вечное. В каждой пьесе, особенно русских драматургов, всегда заложена некая нравственная идея. Можно её выпукло показать молодым людям и детям. А может быть и людям, которые уже в годах, и для них это может быть будет развлечение. А детки могут запомнить, и т. д. Всё, что угодно.
У нас одна женщина, однажды приехала в наш детский дом, и с детьми сделала мультфильм. Они его слепили из пластилина, потом это было отснято на плёночку, и они до сих пор (два или три года уже прошло) всё время к нему возвращаются, фрагментами этого мультфильма украшают свои какие-то презентации. То есть однажды сделанная вещь продолжает работать.
И этот список можно до бесконечности продолжать. Если у кого нет фантазии, я могу до вечера рассказывать, что можно придумать. Но очень важно, чтобы это родилось в голове у самого человека. Такие вот разные возможности можно использовать для того, чтобы людей привлечь к чему-то хорошему.
Церковная жизнь — это всё, что происходит в мире. Например, некоторый человек, которого привлекли к Церкви, стал, допустим, премьер-министром. И то, чему мы его научили (молиться, заботиться о ближних), он обязательно будет совершать в своей деятельности или в семейной жизни. Я, например, всё, чему меня научили с детства, всё в обычной жизни сейчас как-то использую.
Поэтому, Церковь должна быть самой активной частью народа.
Господь для этого и создал Церковь. Она не только для стариков, где можно прийти, в тишине помолиться, отдохнуть, послушать песнопения, а также пение птиц, которые гнездятся в деревьях вокруг храма, полюбоваться цветами. Это не только это место такого душевного отдыха. Нет. Это поле битвы, где мы бьёмся со злом в себе и в мире, и завоёвываем сердца для этой битвы. Каждый христианин должен быть воином.
Тренерша наших гимнасток учила девочек, что «мы — воины света». Ну, замечательно. Подумаешь там, с лентой или с булавами девчонки-красавицы прыгают; оказывается, они — воины света. Они в центре этой жуткой, наполненной коррупцией ситуации, которая есть «большой спорт», являют настоящую красоту. А красота — она Божественного происхождения.
---------------------
Russian
Afrikaans
Albanian
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bulgarian
Catalan
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Croatian
Czech
Danish
Dutch
English
Estonian
Filipino
Finnish
French
Galician
Georgian
German
Greek
Haitian Creole
Hebrew
Hindi
Hungarian
Icelandic
Indonesian
Irish
Italian
Japanese
Korean
Latvian
Lithuanian
Macedonian
Malay
Maltese
Norwegian
Persian
Polish
Portuguese
Romanian
Serbian
Slovak
Slovenian
Spanish
Swahili
Swedish
Thai
Turkish
Ukrainian
Urdu
Vietnamese
Welsh
Yiddish
Комментарии
Сергий Буряков иерей, с. Большая Поляна 18 мая 2017 09:53
Честно сказать, вовлечь молодёжь в Церковную жизнь не легко. Тут нужно, во-первых, понимать молодых, разговаривать на их языке и быть для них во всем примером. С ними нужно общаться, сильно не грузить моралью, потому что этого и так в жизни у них хватает.
И понятно, что тут одной Воскресной школой не обойдешься. Нужно вести молодёжный клуб, ходить с молодёжью в походы, интересоваться их проблемами и жизнью.
И главное, чтобы они в храме что-то делали, чем-то их постоянно занимать, будь то приходское консультирование, звон в колокола, пение и чтение, уход за храмом, помощь в алтаре и т. д.
И еще одна сложность: молодые люди в любой момент могут перестать ходить в храм. По разным причинам. Но главное — не паниковать. Наша цель — заложить в них основы веры во Христа, и тогда даже ушедшие молодые люди всё-равно могут вернуться в храм, яко блудный сын, вспомнив наше доброе к ним отношение.
Научиться от апостола «быть всем для всех, чтобы спасти хоть некоторых» (1Кор 9:22), но не утрачивая достоинства сана, не быть морализатором и буквоедом, фарисеем и лицемером, не растворяться в мирском в угоду толпе, но и не противопоставлять себя. Проникать Духом, мыслию во всё — являть истину Христову молодежи по всем направлениям деятельности, на основании реалий жизни и святоотеческих заветов, опыта как положительного, так и отрицательного, быть заботливым отцом и наставником. Сердце и совесть подскажет меру, широту деятельности
Верю, что должно ТАК поступать, но не следует ли паче полагаться на Собственные Слова Христа (от Иоанна, 6.65 — легко запомнить — на одну цифру отличается от 666) — … для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего.
Не сидите и ждите, когда к вам придут, кому дано будет, а идите и Я буду с вами
Приведенную цитату читаю каждую субботу за крестинами. В прошлом 2016 году от Р.Х. окрестил более 100 младенцев. Подготовленным в Коломенской духовной семинарии катехизатором проводились предварительно 3 занятия с родителями кровными и восприемниками. Трижды за крестинами говорилось слово — после заклинательных молитв, после сочетавания Христу и в самом конце крестин после отпуста. Теоретически в приходе должно было добавиться не менее 500 человек (100 младенцев + 200 родителей кровных + 200 восприемников + дедушек и бабушек ???). 70% от участников Таинства Крещения были молодыми людьми. Увы, даже 10% от вышеуказанной цифры не прилепилось к приходу. Надеюсь, что по благодати Божьей они спасаются где-то еще. Основательнее полагать, что крестины и катехизация актуализируется у кого-то тогда, когда младенцы вырастут, то есть родителям будет уже около 40 лет. Однако, это уже не молодежь… То есть, Церковь работает с молодежью, но эта работа осуществляется не всегда театрально, шумно и т. п…
Приходят все чаще мысли, что мы, священнослужители Христовой Церкви, должны будем дать ответ Пастыреначальнику нашему о нашей собственной жизни, внешней и внутренней. От этой жизни зависит все — как привлечь молодежь, как не забыть стариков и все другое бесконечное. Жизнь скромная, трезвая, святая и жертвенная не нуждается в методах. Какие методы использовал Сергий Радонежский? Серафим Саровский? Иоанн Кронштадский? Нас призывают искать методы, а нужно призывать начать с благоговения за Богослужением, прекратить разговоры в алтаре, прекратить тараторить ектении и т. д. Может быть, тогда и люди почувствуют сердцем и потянутся в свой родной Дом — Храм Божий?
Размышляя о вовлечении молодёжи в Церковную жизнь, я думаю, очень важно разделять — человек приходит в наш церковный быт или человек приходит ко Христу. Это связанные между собой, но разные вещи.
Первый премьер-министр Израиля Давид Бен Гурион, однажды, сказал: «Я не хожу в синагогу, но синагога, в которую я не хожу, — ортодоксальная». Так же русский человек не ходит в Православную Церковь, галичанин не ходит в униатскую, татарин не ходит в мечеть. То есть разница между церковью и мечетью, конечно, великая, но вот суть прихода туда и туда часто одна и та же. То есть, человек приходит к вере отцов, идёт в место, куда его мама и папа ходили и, может быть, его маленького водили. Он приобщается к некоей религиозности. Везде есть свои обряды — отмечаются важные события жизни: рождение ребёнка, бракосочетание, смерть… У каждого человека есть какая-то религиозная потребность. Она может удовлетворяться в разных местах и разными способами.
В этом смысле, Церковь, как Тело Христово отнюдь не сводится к религиозности, Церковь бесконечно больше её. Христос пострадал, умер и воскрес не для того, чтобы мы только приобщались к церковным обычаям и успокаивали свои души благочестивыми обрядами, а для того, чтобы мы в единении с Ним обретали вечное спасение. Но, если мы только на словах просим Святого Духа: «Царю Небесный, приди и вселися в ны», а на деле не стремимся обрести Его, то Христос нам кажется далёким и абстрактным, зато просфорка и свечка всегда под рукой.
Дети из церковных семей, в отличие от остальных, в большинстве своём в той или иной мере рано приобщаются к церковным обычаям и даже нравственности. В переходном возрасте многие отвергают нравственность, потому что грех манит сильнее, чем навязанное мамой и воскресной школой «не прелюбодействуй» и «не упивайтесь вином»; отвергают зачастую и обычаи, потому что они уже ничему не соответствуют в сердце. Но многие из этих «детей из церковных семей» позже, перебесившись, возвращаются и к обычаям, и даже к нравственности, потому что так всё же легче на душе. Это что касается религиозности.
А что касается спасительной веры во Христа, то тут необходимо особое Божье призвание и отклик на него. Бог, конечно, всех людей призывает к Себе, но беда в том, что мы не просто живём по своим страстям, а пребываем в греховном сне, от которого пробудить человека может только особое действие Божьей благодати.
Об этом подробно пишет святитель Феофан Затворник в книге «Путь ко спасению»: «Пробуждение грешника есть такое действие благодати Божией в сердце его, вследствие которого он, как от сна пробуждённый, видит свою греховность, чувствует опасность своего положения, начинает страшиться за себя и заботиться о том, как бы избавиться от своей беды и спастись. Прежде он был в отношении к спасению слеп, нечувствен и беспечен; теперь и видит, и чувствует, и заботится. Но это ещё не изменение, а только возможность изменения и призвание к тому».
Такое благодатное пробуждение может произойти и в юности, и в старости, и с человеком, церковным с детства, и с вовсе не знавшим о Боге, и даже с врагом Христовым (вспомним апостола Павла). Тут происхождение и, вообще, внешние обстоятельства не имеют значения, имеет значение свободный отклик человека на призвание Божие. Как сказано в Евангелии: «Много званых, но мало избранных» (Лк. 14, 24).
Возвращаясь к вопросу о вовлечении молодёжи в церковную жизнь: нарочито вовлекать в церковный быт — нужно ли?
А своими силами привлекать ко Христу — возможно ли?
Желательно иметь в каждой епархии кроме воскресных школ, летний православный лагерь, женское и мужское духовные училища, семинарию. Для преподавателей надо снизить планку внешней учености: пусть преподают верующие преподаватели, хоть и без магистерских и докторских дипломов. Таково мое мнение.
да просто пожалеть, по сочувствовать их горю и мысленно себя поставить на их место и тогда потянется молодежь в церковь.
Если в вопросе «Какие, на ваш взгляд, наилучшие способы вовлечения молодёжи в Церковную жизнь?» имеется в виду не обычное пастырское служение, а какая-то специфическая организованная работа с молодёжью, то принципиально важно, чтобы этим занимались только те священники и благочестивые миряне, которые призваны к этому Богом и, соответственно, имеют нужные для этого дарования. А всякая обязаловка тут не просто бесполезна, а вредна — отталкивает людей от Церкви. Никакими заигрываниями молодёжь не купишь.
Дерзну предположить, что большинство так называемых молодёжных акций приносят плоды только для отчётности, а реально разве что не вредят.
Не говорю, что не нужно работать с молодёжью, но — повторюсь — это должно быть только по призванию.
Вопрос о привлечении молодежи в Церковь остается актуальным на протяжении долгих лет. Когда я был студентом вуза, а затем и помощником депутата мне в плотную приходилось заниматься молодежной работой. Молодежь десять лет назад и сегодня — совершенно две разные категории и общности. Во-первых, большая часть сегодня в Интернете. Во-вторых, Церковь рассматривается как некая необходимость (перед экзаменом поставить свечку, помолиться, и т. п.) В-третьих, для молодежи должны быть созданы соответствующие условия для вовлечения.
К сожалению, сегодня не во всех епархиях есть условия для развития работы с молодежью. Не все храмы готовы начать планомерно и целенаправленно вести работу в этом направлении. Зачастую мы совсем забываем о том, с чем приходит молодежь в Церковь. Что она ищет здесь.
Мне довелось изучить документы Синодального отдела по молодежной работе. Все хорошо написано и сказано. И видео на сайте отличное. Но если детально — то работа с молодежью — это дополнительная нагрузка для священнослужителя. И не все способны ее во-первых осилить, а во-вторых слишком много нужно делать.
Не секрет, что создать множество молодежных клубов и организаций можно. И они созданы. Но мне кажется, что главной задачей Церкви для молодежи должно стать увлечение молодого человека Личностью Христа. Только тогда, когда он полюбит Христа он полюбит Церковь, и нахождение в ней уже ни на что не променяет.
https://priest.today