То есть во время сна наша телесная оболочка подвергается такому своеобразному отключению. И душа начинает жить более вольготной и свободной жизнью. Во время активного бодрствования, душа где-то там укрывается и так втихаря пищит что-то свое. Но ты отвлекаешься и голосом, и слухом, и тактильными ощущениями… Поэтому душа как бы не проявляет себя во время бодрствования.
Сейчас надо учиться жить. Понимать, что главное, а что второстепенное. Сейчас отличие смертного и бессмертного, тленного и нетленного стало в полный рост.
Имущество, привычки, жизненный уклад – всё ушло. Осталась голая правда: мы смертны, но очень хотим жить. Вспоминается киевлянин Булгаков и его фраза: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен». На войне это «иногда» становится закономерностью и пробуждает спящего христианина: «А ведь я должен постоянно помнить о смерти»… Как гром воскресают в памяти слова Писания: «Помни последняя твоя, и во веки не согрешишь» (Сир. 7:39). Все подвижники в один голос говорят о памяти смерти. И это не роковая задача, тут нет черного цвета безысходности. Эта память пронизана верой в Царствие Божие и воздаянием за гробом. Эта память пронизана задачей – употребить усилие, чтобы взойти к Небу. Благодаря ей ежедневно будет отсекаться все, что препятствует вечной жизни и спасению. Благодаря ей можно выстроить христианские отношения с миром, людьми и Богом.










