У многодневного поста, можно сказать, есть три измерения: телесное, душевное и духовное. Попробуем рассмотреть каждое из них. Наверное, самое простое – это телесное воздержание. Все мы знаем, что в течение этого поста не вкушают мясо и птицу, яйца и молочные продукты. В древности это позволяло экономить время и деньги, причём последние тратились на милостыню нищим. В наше время всё происходит буквально наоборот: люди с удовольствием ходят по магазинам, которые предлагают постные продукты на любой выбор, и выходит это всё даже дороже, чем привычная скоромная пища.
Не верьте легко тому, что слышите, потому что некоторые говорят в ту меру, в какую понимают сами. Как-то раз пришел один человек к Хаджефенди [1] и говорит ему: "Благослови, Хаджефенди. Там наверху сто змей сползлись!" - "Сто змей!? Откуда?" - удивился святой Арсений. "Э, сто не сто, но пятьдесят-то уж точно!" - "Пятьдесят змей?" - "Ну уж двадцать пять-то было!" - "Ты когда-нибудь слышал, чтобы двадцать пять змей вместе сползались?" - спрашивает святой. Тот ему потом говорит, что десять точно было.
"Ладно тебе, - говорит ему святой, - неужто у них собрание там было, что сразу десять змей приползли? Кончай, быть такого не может!" - "Пять было", - не сдается тот. "Пять?" - "Ну ладно, две были". Потом святой его спрашивает "Ты их видел?" - "Нет, - говорит, - но слышал, как они в ветках шипели: ш-ш-ш!-" То есть, может быть, это вообще какая-нибудь ящерица была! Я из того, что слышу, никогда не делаю заключений без рассмотрения. Один может говорить что-то, чтобы осудить, другой говорит просто так, а третий с какой-то особой целью. Как же любят некоторые создавать соблазны!
В Конице были два друга, очень близких. По праздникам и по воскресеньям они не слонялись по городу, а приходили в монастырь, в Стомион [2] и даже пели на клиросе, а потом поднимались на гору, на "Верблюдицу" [3]. Как-то раз один испорченный тип устроил им искушение. Подходит к одному из друзей и говорит "А знаешь, что сказал про тебя твой приятель? То-то и то-то". Потом идет он ко второму другу и говорит ему.









