(Б3) Просвещение
Со словом «новый» в Писании есть несколько крепких ассоциаций. Если брать хронологически, то вначале это грустное признание Иерусалимского царя из книги Екклесиаста, что «Нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: “смотри, вот это новое”; но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Еккл. 1: 9–10). А во-вторых, это Новый Завет, где всё новое: бессеменное зачатие, девственное Рождение, победа над смертью. Вот в таком контрасте и пребывает человек. По опыту падшей жизни, по грузу за плечами он живет в смертной тени Ветхой мудрости. А по опыту веры он утешен надеждой на иную жизнь и вечную радость в Царстве Христа и Бога. Вот так, как дельфин, человек живет в воде, а дышит легкими. То есть пребывает в одном мире, а утешается воздухом другого.
Мы празднуем Новый год вполне по-екклесиастовски. В глубине души каждый просто обязан понимать, что перемена цифр на календаре ничего нового принести не в силах. Ну, а если не понимает этого человек, то мы вправе задать вопрос: «На какое-такое “новое счастье” ты надеешься, если сам обновляться и меняться к лучшему не собираешься?» Следуя этой мысли, мы неожиданно приходим к покаянию, хотя само слово звучит весьма непривычно среди хлопающих бутылок шампанского. Но глядите: покаяние – это действенное обновление, без которого ничего действительно нового не произойдет. Делаем вывод: под бой курантов есть смысл сказать (хотя бы самому себе) «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».