"ГАГАУЗИЯ ПРАВОСЛАВНАЯ". Церковный сайт из Конгаза

(В8) Молодежный класс

Мальчик «качается», девочка красится, оба хотят одеться красиво: юность переживает о внешнем. Округлость бицепса, объем талии, цвет волос, цена часов на запястье – этим занята не только юность, в этом можно застрять на всю жизнь. Но юность больна этим особенно. Опыт же показывает, что жизнь требует внутренних качеств, заметных не сразу.

Незаметное часто важнее броского.

Ясность ума, терпение и постоянство нужны в жизни больше всего. Собранные вместе, они называются мужеством.

Мудрость идёт об руку с филологией, нуждается в ней, поскольку люди вечно путают понятия и норовят дать явлениям и фактам чужие имена. Так, мужество многие готовы перепутать с храбростью и смелостью. А это разные понятия.

Смелостью города берут, Суворов прав, но одной смелостью войну не выиграешь. Кроме неё нужен расчет, терпение, сдержанность. Смелость нужна в случаях исключительных, а мужество нужно всегда. О римлянах говорили, что битву у них выиграть можно, но войну – никогда. Это потому, что они были тверды и постоянны. Храбрость действует кипением крови. Таковы люди южные. Они заводятся с пол-оборота. Мужество же хочет иметь холодную голову. Когда горячий остынет или выдохнется, мужественный вступит в свои права.

Мужество терпит. Терпит боль и усталость, терпит горечь поражений. Поэтому мужественными, не смотря на этимологию, часто бывают женщины. Они терпеливы, они двужильны, они настроены на дальний результат. Безрассудная женщина думает о том, что под носом. Настоящая женщина, как крестьянин, зимой думает о лете, летом – о зиме. Она – стратег, и она терпелива. Само материнство учит ее, поскольку обязывает носить, ждать, ухаживать, кормить и так далее. Чаще всего настоящие женщины сообщают своим мужчинам – мужьям и сыновьям – самые нужные качества. Глубокая и истинная женственность – мать всего доброго, в том числе и мужества.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Если тебя не интересует прошлое, вряд ли будущее заинтересуется тобой... (Валентина Беднова)

В детстве я часто болел. Однажды в нашем доме появилась синяя лампа, и мне было приказано принимать процедуры с целью излечения от насморка. Лампа была очень красивая, светилась манящим загадочным светом. Она меня просто притягивала. Я ничего не мог с собой поделать. Но будучи ребёнком условно послушным, сначала поинтересовался у начальства: а что будет, если её лизнуть? Мне ответили: попробуй, узнаешь... Все думали, что я шучу... Интересно, что насморк как-то сам собой сразу и закончился. А вот ожоги заживали три недели.

С тех пор прошло много лет. Это всё теперь история. Моя личная история. Думаю, что, по крайней мере, один урок я из неё вынес. А именно: я никогда больше не лизал синие лампы. И не собираюсь.

Древние римляне были не кровожаднее остальных народов. Хлеба и зрелищ требовали и до них. Римляне лишь довели наслаждения и зрелища до апогея, художественно выразив их и отбросив ханжество, которым они до этого лицемерно прикрывались. Плоды похоти, доведённой до абсолюта, — власть над всем миром, тазик с пёрышком между переменой блюд на многочасовых пиршествах и пропитанный кровью песок амфитеатра.

Римляне, как и все люди, искали счастья. А нашли тёплую ванну, вскрытые вены и устало-разочарованное «что есть истина?».

Прошло время. Театр изменился, изменился цирк, гладиаторы надели боксёрские перчатки. Христианская цивилизация не запретила зрелища, а научила людей правильному отношению к ним. Мировое культурное наследие уже немыслимо без театра, без Шекспира, Чехова, Гёте... На арене цирка не льётся кровь, а цирковая публика заметно помолодела. Послушные воле человека звери больше не терзают людей, а вместо криков ужаса и ярости звенят колокольчики детского смеха. С удивительной парадоксальностью осуществились на практике слова Тертуллиана о том, что «вещи, которые люди используют во зло, дурные только по дурному их употреблению».

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Люблю ехать вечером в троллейбусе с большими окнами, глядя на ночной город и думая обо всём на свете. Бывает, по дороге я звоню друзьям, и разговор влечёт за собой множество мыслей. Вот и сейчас мы с подругой болтали о её очередном знакомом, сокрушались, что всё не видно на горизонте достойного кавалера... и я улетела мыслями на просторы наших жизненных историй.

Возможно, мои рассуждения смутят или даже возмутят кого-то из читателей. Заранее прошу прощения у девушек, чей опыт и взгляды отличаются от моих. Я буду писать лишь о себе и своём ближайшем окружении, потому мои наблюдения, конечно, очень субъективны.

Среди моих знакомых много «сложных» девушек. Мы из тех, кто пытается перейти из уровня «стандарт» в разряд «продвинутых» (это я о духовных поисках). Мы сильно отличаемся от девушек, которых про себя я называю по-настоящему православными. Они замуж рано выходят, и детей легко воспитывают. Интересно, знакома ли им постоянная борьба противоположностей?

Троллейбус тормозит. Мальчишка на соседнем сиденье слушает музыку в наушниках, совсем как я обычно. Но сейчас я не хочу музыки, мне нравится просто думать.

...Нам больше двадцати, но меньше тридцати. Мы уже не поколение «пепси» (тем уже под сорок), но ещё и не «дети индиго». Сейчас возраст подводит нас к тому рубежу, когда незамужний статус начинает «портить биографию».

Наступает момент, когда все вокруг, будто сговорившись, постоянно спрашивают: ну как, не вышла замуж? Это порядком надоедает! Именно поэтому мы с девчонками редко отвечаем честно. «Ещё рано, успею», «я нахожусь в поиске себя», «у меня карьера»... Моя извечная борьба противоположностей — на самом деле хочу я замуж, а ответить честно — не могу. Такая вот двойственность.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

О прелестях бальзаковского возраста

Не так давно я пережила тридцатилетие, и, знаете, вдруг стало не по себе... Кажется, я приблизилась к какому-то рубежу. Время подводить итоги, оплакивая ушедшую юность? Или попытаться осмыслить свой возраст относительно масштабов Вселенной?

Во всём виноват классик

Раньше я была убеждена, что в шутках и анекдотах на тему возраста проблема слишком преувеличена. Разве сложно ответить на нейтральный вопрос: сколько тебе лет? Кто-то сказал, что молодость — это время, пока ты ещё хочешь вырасти. В шестнадцать мне и моим подругам хотелось выглядеть старше — и в компаниях друзей, и среди родственников я всегда была самой младшей. Но однажды для каждого наступает момент, когда понимаешь, что рост окончен и ты начинаешь «расти» в другую сторону — и вот уже от «некорректного» вопроса впервые стало не по себе и мне.

В этом году я вступила в бальзаковский возраст. Возможно, в сознании читателя всплывёт образ немолодой дамы с надменным взглядом, пытающейся удержать ускользающую молодость. Трудно сказать точно, откуда взялся этот стереотип, но в действительности дама бальзаковского возраста — это женщина, переступившая тридцатилетний рубеж. По нашим меркам — молодая особа, которую в метро непременно назовут девушкой. Это выражение вошло в широкое употребление после появления на свет романа Оноре де Бальзака «Женщина тридцати лет», где автор описал даму с довольно независимыми взглядами на жизнь, переживающую свою осознанную вторую молодость, свой расцвет. Впрочем, французскому классику, вероятно, были интересны женщины именно этого возраста — среди его героинь редко встретишь ровесниц тургеневских девушек...

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Бродский писал: «Смерть — это только равнины, жизнь — холмы, холмы»; можно перенести эту фразу в область слова, в структуру предложения — тогда этими холмами будут знаки препинания — кочками, горками, неровным дыханием, запинками предложения, его жизнью. Посмотрите, как обычно скупы, немногословны надгробные надписи, как утихает, свёртывается в точку грамматика, приближаясь к финалу. В этом тексте я хотел бы привести несколько длинных цитат, выдержек из художественной литературы, где чувствуется это живое дыхание предложений, их сужение и расширение в предсмертной и посмертной длительности.

Стоит сказать, что литературная смерть — особая. Мы скользим, почти не задумываясь над смертями в романах, прозревая в них не более чем скрытые маховики действия, сочувствуем героям — перелистываем несколько страниц — и вот он опять жив. Литературная смерть учит отстранённости, её дальности — словно мы скользим на коньках над огромной, покрытой льдом пропастью, но она же преподаёт нам науку размышления над тем, как произойдёт эта встреча, и вот представляется вокзал, все спешат с зонтиками в руках, красными, розовыми, чёрными, синими — а у тебя, только у тебя в руках его нет и все капли дождя, холодные жгучие капли падают на тебя, именно на тебя, а вдали стоит водокачка, и зачем она там стоит?..

Ещё в юности я нашёл два варианта концовки известного эпизода самоубийства Свидригайлова в «Преступлении и наказании». Прочитайте, как движется Свидригайлов к своему концу — язык повествования здесь чрезвычайно сгущается, становится плотным даже для Достоевского, все эти подробности, множество подробностей, эта мостовая (скользкая, грязная, деревянная), по которой проходит Свидригайлов, вывески, которые он читает — взгляд фиксирует множество подробностей; но можно сказать иначе — структура предложения словно бы обволакивает его, держит, не выпускает, потому что в этих мокрых досках, серых безлюдных улицах, которые теснятся в предложениях, разделённых дыханием знаков препинания, ощущается жизнь, её длительность, её возможность. Но вот Свидригайлов вступает в разговор с «Ахиллесом», и текст сразу съёживается, запятые разбегаются и смотрят грустными глазами из придорожных канав.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Когда мы в школе проходили «Войну и мир», то первый десяток страниц романа в тех изданиях, которыми мы пользовались, был дан так, как в оригинале, т.е. по-французски. Там, если помните, действие происходит в салоне Анны Павловны Шерер, и русское дворянство воркует между собой на разные темы на единственно любимом тогда языке — языке Дидро, Руссо, Шенье.

Наша интеллигенция склонна до самозабвения увлекаться иностранщиной. Говорят, когда митрополит Филарет (Дроздов) заручался высочайшей поддержкой в деле перевода Библии на русский язык, император Николай охотно согласился с этой идеей, хотя сам читал Новый Завет по-французски. Вот я и думаю: раз уж образованные люди на Руси млеют поочередно то от любви к заезжим французам, то к таким же немцам, американцам; раз с такой страстью впитывают в себя чужеродные идеи и мировоззренческие штампы, то, может, есть смысл в том, чтобы бросить клич: учите китайский! Сейчас объясню почему.

Человек привычно мыслит стереотипами. И «француз» в нашем сознании традиционно сопряжен с некой беззаботностью, элегантностью, хрустом круассана и аурой Монмартра. Свои ассоциации есть и для слова «русский», и для слова «американец», и для многих других понятий. Сравнительный анализ ассоциаций разных людей на эти слова показывает, что все мы представляем в связи с ними очень похожие вещи. Точно так же, когда мы слышим слово «цивилизация», у нас возникают вполне устойчивые ассоциации с современным западным обществом — рыночным, постиндустриальным, постхристианским. Вся журналистская рать, за редким исключением, хвалит цивилизованный образ жизни, подразумевая западные стандарты, и всему остальному миру оставляет такие свойства как бедность, глупость, хамство, грязь, недоразвитость.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Далеко не каждый счастлив на своей работе. Одному его действия кажутся бессмысленными, незначительными; другого не замечает начальство, у третьего беда с коллективом, труд четвёртого слабо оплачивается. Порой наша жажда перемен справедлива, но...  Умение посмотреть с благодарностью на то, что имеешь — тоже дар. Об этом — одно из писем святителя Николая Сербского к духовному чаду.

Жалуешься на свою скучную работу: она надоела тебе. Все другие профессии кажутся тебе лучше. Ты смущаешься и грустишь, что не можешь найти лучшую работу. Я долго размышлял, прежде чем взяться за перо и ответить тебе. Мысленно я вживался в твоё положение и в твою работу. Я представлял себя на твоём месте, в машинном отделении, в грохоте и шуме. Весь в поту и копоти, я вглядывался в дорогу. За моей спиной целое маленькое государство — старики, дети, родители, князья, дипломаты, чиновники, крестьяне, рабочие, служащие. Все они, в силу обстоятельств, в невольном «родстве», и все зависят от меня, разговаривают между собой или сидят молча, в раздумье. Каждый мысленно стремится к станции назначения, к тем, к кому едет. Но доберётся ли он туда, зависит от меня, а я — только от Бога. Они и не предполагают, сколько от меня зависит, они и не задумываются обо мне, не знают меня. И это радует меня. Когда поезд тронулся в путь, никто не пришёл посмотреть на меня и познакомиться со мной. Ни у кого не возникло вопроса: не безумен ли этот человек? Не слеп ли или пьян? Ведь мы все доверили ему свои жизни! Он главный человек в этом грохочущем «городе», жителями которого мы на время становимся. Никому не пришла в голову эта мысль, и это меня бесконечно радует. Радует то, что столько людей без размышлений доверили мне свои жизни, мне, невидимому, незнакомому, скрытому среди грохочущих машин. И в радостном трепете я прославляю Бога: «О Господи, великий и чудный! Слава Тебе, и благодарю, что дал Ты мне жизнь и разум и такую важную работу! Дал Ты мне работу, подобную Твоей, Боже. Ибо и Ты, Господи мой, неведомый, сокрытый и невидимый, управляешь составом жизни нашей Святым Своим Духом. Ты машинист вселенной, многие и многие путники и не задумываются о Тебе, не исследуют тайны Твоего бытия, но с доверием входят в Твой состав и едут, едут... И это, должно быть, радует Тебя, бесконечно радует. Ты знаешь место, где дашь отдых Своим усталым путникам, где накормишь их, где кому надлежит сойти. Они неясно представляют себе конечную станцию Твоего чудесного поезда, но с доверием рассаживаются, с доверием едут, с доверием выходят — с доверием к Тебе, неведомому, сокрытому, невидимому. Тысячи и тысячи раз восхваляю Тебя, и славлю, и кланяюсь Тебе, всевидящий и всемогущий Творец мой и Водитель мой. На Тебя одного уповаю во всех испытаниях моих».

Друг мой молодой, какую же лучшую работу хочешь? Разве может быть работа лучше твоей? Апостол Пётр ловил рыбу, Павел делал палатки. Задумайся, насколько твоя работа важнее и выше, чем их занятия. И поклонись Промыслу, вверившему тебе именно такую работу.

От Бога тебе здравия и благословение.

Святитель Николай Сербский