"ГАГАУЗИЯ ПРАВОСЛАВНАЯ". Церковный сайт из Конгаза

(В8) Молодежный класс

О вечной жизни я знаю с детства. Ребёнком я верила в бессмертие — но не за гробом, а здесь, на земле. Я прочно верила в отсутствие смерти. Причина этой веры — мои бабушка и дедушка.

Очень-очень долгая жизнь

Пятилетней крохой, заползая к бабушке на колени, я, конечно же, не верила в то, что она была когда-то ребёнком. У Рея Брэдбери в «Вине из одуванчиков» есть интересная глава о том, как девчонки обиделись на соседку, 72-летнюю миссис Бентли, когда она им сказала, что тоже была маленькой.

• «— А я ведь чувствую себя так же, как тогда, когда была в вашем возрасте, — сказала миссис Бентли.
• ...Джейн поднялась на ноги.
• —?Как, неужели вы уже уходите? Даже не доели мороженое... Что-нибудь случилось?
• —?Мама всегда говорит, что врать нехорошо...
• —?Кто же тебе соврал, Джейн?..
• —?Вы... про себя. Что вы были девочкой».

Дети решили, что она просто обманщица. Зато легко поверили её невинной шутке, что якобы она, миссис Бентли, видела ещё летающих птеродактилей. Ребёнку верить в то, что дед сражался с динозавром, гораздо проще, чем в то, что он был мальчиком. Так же думала и я. Конечно, обманщицей я свою бабушку не считала, но её воспоминания о детстве мне казались чем-то вроде сказки. Но было одно — самое важное. Я знала, что бабушка живёт очень-очень долго. Родилась она так давно, когда ещё не окончилась Великая Отечественная война, а в доме не было телевизоров и холодильников. В моём детском сознании это было около тысячи лет назад. От разговоров о том, что у меня будут свои дети, а те, в свою очередь, подарят внуков, возникала уверенность — до этого ещё целая вечность. Разве может ребёнок верить в своих внуков?

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

«Ты не искал бы Меня, если бы уже не нашёл», — сказал Господь одному из людей, жадно Его искавших. В правильном вопросе всегда уже скрыт ответ, и в правильном поиске уже угадывается искомое. Сама постановка вопроса о поиске смысла жизни говорит, по крайней мере, о двух вещах. Первое — вопрос задаётся человеком. Второе — смысл есть. Попробуем пояснить эти кажущиеся очевидности.

Вместе со всеми животными люди ищут еду и воду, тепло и безопасность. Но смысл в жизни ищут они одни. Это — видовое отличие человека, и если кто-то из людей этим не занят, то он рискует отстать от поезда с надписью «человек разумный». В крайнем случае, человеку, не думающему о вечности и подлинных ценностях, может быть отведено то место, какое среди птиц занимают пингвины и курицы. Последние имеют крылья, но совершенно не способны летать.

Итак, человек, начавший задавать себе, другим, Небу трудные и колючие вопросы, поистине стал человеком. От себя прежнего, безразличного, он отличается так же, как птенец отличается от яйца, из которого вылупился.

Но в вопросах мысли важно не только думать и спрашивать. Важно додумывать до конца и выслушивать ответы. Этот путь одолевает не каждый. На каком-то этапе человек может устать, ему может захотеться вернуться к прежней жизни, в которой нет места мировоззренческой тревоге. Он готов тогда считать счастливыми тех, кто живёт одними инстинктами. Человек может решиться тогда и сам вести жизнь бессловесную.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Детство Зарины. Кукла

С детства я отличалась религиозностью. Бабушка моя была ревностной мусульманкой, чего никак нельзя было сказать о моих родителях. В мечеть отец заходил только по большим праздникам; родители не молились, не постились; и Коран, подаренный бабушкой, в конце концов куда-то исчез из нашей квартиры. До девяти лет я жила в Казани, и воспитанием моим преимущественно занималась бабушка. Строгая, но любящая, честная и добрая, она сделала для меня очень много (внучек у нее было всего две: я и Рушана), и поэтому, когда я всерьез задумалась о крещении, первым делом пришла на ум мысль: бабушка очень расстроится. Моя бабушка, как и полагается настоящей женщине, воспитанной в традициях ислама, исправно держала уразу (пост) и творила намаз пять раз в день; она очень переживала из-за сына (моего отца), который относился к вере довольно равнодушно. Бабушка учила меня молитвам, они казались мне особенно чудесными, волшебными — как ключи к двери, которая ведет в мир новый, загадочный, неизведанный. И в этом мире любили и знали меня — маленькую Зарину, я была там почти «своей», не чужой, — к этой мысли приучила меня бабушка. И до сих пор еще в тайниках моей памяти изредка всколыхнется и прошуршит осенним листиком непонятная бабушкина (но оттого и близкая!) молитва «Бисмилла и рахман и рахим». И мне казалось, что нечто магическое, тайное было за расписанными арабской вязью стенами мечетей. На всю жизнь мне запомнился случай из моего детства: я вернулась из школы, где на уроке труда мы мастерили хорошеньких куколок из мулине. У меня получилась особенно красивая кукла в малиновом платье, с раскинутыми в стороны желтыми руками. Я повесила куколку на шею и отправилась домой. У бабушки (она жила тогда с нами) мой вид вызвал жуткое негодование.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Холодный ветер конца 80-х обрывал с деревьев за окнами последнюю жидкую листву. В университетской аудитории ярко горели лампы дневного света, и пожилой профессор читал лекцию по истории искусств. Студенты делились условно на три неравные части: на тех, кто слушал, на тех, кто делал вид, что слушал, и на тех, кто спал.

«Друзья мои, живопись, как сказал один известный художник, это река, в которую можно войти на любом отрезке ее берега. В известном смысле мы смотрим на произведение искусства, но и оно, бывает, смотрит на нас. Прошу вас заметить, что во встрече двух внимательных взглядов есть нечто религиозное. Мы с вами чужды религиозных предрассудков и знаем, что материалистическое учение верно. (Портреты теоретиков марксизма-ленинизма со стен смотрели взглядом победителей). Но мы должны быть внимательны к той психологической глубине, которая выражена религиозным языком за долгие минувшие столетия. Не разделяя предрассудков, мы все же способны оценить психологизм. Когда человеку минувших эпох было стыдно, он переживал это как взгляд Бога в его душу. Это как если бы человек был неодет и вдруг застигнут строгим взглядом, или, что еще хуже, пойман на месте преступления. Еврейская религиозная поэзия, известная миру под именем Псалтири, говорит Богу устами царя Давида: “Отврати лицо Твое от грехов моих”. Перефразируя эти слова, мы можем сказать, что Давид просит Бога: «Отвернись. Не смотри на меня». Всюду нас должны интересовать глаза, встреча глаз Бога и человека, человека и человека, я бы сказал – диалог глаз. Вот, к примеру, картина Репина “Отказ от исповеди”. Слайд, пожалуйста»

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Интервью с протоиереем Павлом Великановым

Осуждение — проблема, с которой сталкивался каждый: все мы осуждали если не на словах, то уж точно в мыслях. Почему так легко и приятно нарушать заповедь «не суди»? Где корни осуждения, в чем его психологическая подоплека? Что об этом грехе говорит Евангелие и творения святых отцов? Как бороться с помыслами осуждения? Об этом беседуем с редактором портала Богослов.ру, кандидатом богословия, настоятелем Пятницкого подворья Троице-Сергиевой Лавры протоиереем Павлом Великановым.

О мнимой праведности, ярлыках и вердиктах

— Отец Павел, возможен ли суд без осуждения, можно ли кого-то судить, не осуждая? И в чем разница?

— У нас есть хрестоматийный пример того, как можно судить, не осуждая. Это случай в Евангелии с той самой блудницей, женщиной, взятой в прелюбодеянии, которую фарисеи и книжники хотели побить камнями по закону Моисея — то есть законным образом убить, — и которую Христос спас. Мы не слышали со стороны Христа ни одного осуждающего слова в адрес этой женщины. Христос сохранил ей жизнь — но напоследок он сказал ей предельно простые слова: «Иди и больше не греши».

— А где сам факт суда? Христос ведь ее не осудил.

— Что значит судить? И я не осуждаю тебя. Иди и больше не греши (Ин 8:21). Суд был произведен. Мы видели, что произошла оценка ее деятельности. Оценка и осуждение — это разные вещи.

— А в чем разница?

— Разница в том, что человек, который осуждает, вешает на человека «ярлык», выносит приговор. И этот приговор обязательно связан с личной позицией по отношению к данной ситуации. Именно об этом слова Христа: кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин 8:21). Речь идет о той самой позиции, которую мы чаще всего занимаем. И можно смело сказать, что психологическая и даже духовная подоснова всей проблемы греха осуждения, о котором мы и говорим, — это попытка человека самоутвердиться. Но не в Боге, а в своей мнимой праведности — пытаясь приподняться за счет унижения, умаления другого. Когда мы ощущаем себя на голову выше окружающих — всех этих негодяев, преступников и прелюбодеев, — нам гораздо комфортнее, нежели когда мы осознаем свое непотребство. Именно здесь, в попытке ложного самоутверждения, и рождается у нас желание осудить. Унижая, опуская, компрометируя других, мы можем ощутить свое некое величие на фоне всех остальных, таких нехороших.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Её звали Варвара Семёновна. Иногда мы (да и родители) сокращали ее до Варвары. Или Варварио. Не знаю, почему. Она носила очки с желтыми дужками. Не знаю, были ли они золотыми. Губы ее привычно складывались в напомаженную гузку.

Она говорила «протвинь». А я уже знал, что говорить надо «противень». Я это вычитал. Читать я рано начал, нынешние так рано не умеют.

Варвара Семёновна была крупная немолодая женщина. Она могла дать затрещину. Но больше всего она напоминала большую теплую курицу, к которой жались цыплята. Она была всем сразу: наставником, судьей, защитницей и сфинксом, разгадать назначение которого нам, «в» классу, не было дано.

Фамилию одной девочки из класса, Тани, она так и не научилась верно произносить. За четыре года, которые тогда длилось начальное образование. Фамилия была Семёнычева. «Семеныче’ва, к доске». Та покорно шла. «Я Семёнычева, - сказала она однажды, отчаявшись. – Се-мё-ны-че-ва». «Семеныче’ва, к доске», - отозвалась глыба по имени Варвара Семёновна. Таня вздохнула и пошла.

Варварио писала буквально каллиграфически. Если она ставила в тетрадь пятерку, то это была пятерка-шедевр. Она махала крылом словно чайка, она плыла лодочкой, ее бока наливались нажимом, а волосяные линии истончались донельзя. Двойка выражала презрение.

Однажды я получил первую (но не последнюю) двойку. Странно, но тогда я думал, что смогу избежать двоек. Зачем они? Откуда возьмутся? И впервые в жизни легкомысленно забыл дома то ли тетрадь, то ли контурные карты. Варвара не пожалела. Подумаешь, первый раз! Подумаешь, отличник! А я был в начальной школе то отличник, то ударник. Хорошист. Она мне, в соответствии с базовыми понятиями о справедливости, поставила, или, как тогда говорили, «влепила» два шара. Двояшечку. Гуся. Пару. Парашу.

Подробнее...

(В8) Молодежный класс

Из всех живых существ смех подарен только человеку. Звери смеяться не умеют. Коты правда, улыбаются, и не только в стране чудес. Ещё в реальности ржут кони, «хохочут» попугаи — но всё это экстраполяция нашего умения смеяться на мир животных. Получается, что, в числе прочих очень высоких признаков, смех делает нас людьми? Или как это понимать? Ясно одно — в способности человека смеяться скрывается важная тайна.

Среди многочисленных трудов, изучающих смеховые явления, хочется выделить исследовательскую работу выдающегося советского филолога Владимира Проппа, поскольку он рассматривает смех и как физиологический процесс, и как аспект нравственности, с которой так тесно связана культурная деятельность человека.

Произведение Проппа «Проблемы комизма и смеха» начинается очень ёмкой цитатой: «Самая полная и наиболее интересная попытка перечисления видов смеха сделана не философами и не психологами, а теоретиком и историком советской кинокомедии Р. Юреневым, который пишет так: „Смех может быть радостный и грустный, добрый и гневный, умный и глупый, гордый и задушевный, снисходительный и заискивающий, презрительный и испуганный, оскорбительный и ободряющий, наглый и робкий, дружественный и враждебный, иронический и простосердечный, саркастический и наивный, ласковый и грубый, многозначительный и беспричинный, торжествующий и оправдательный, бесстыдный и смущённый. Можно ещё и увеличить этот перечень: весёлый, печальный, нервный, истерический, издевательский, физиологический, животный. Может быть даже унылый смех!“». Кажется, список достаточный? Но Пропп добавляет очень важное направление: смех насмешливый, осмеивающий, издевающийся...

Подробнее...