"ГАГАУЗИЯ ПРАВОСЛАВНАЯ". Церковный сайт из Конгаза

Любовь Овчинникова

(А3.9) Библиотека. Статьи

В советское время о детях ГУЛАГа по понятным причинам говорить и писать было не принято. Школьные учебники и иные книги повествовали всё больше о дедушке Ленине на детских праздниках, о трогательной заботе, с которой отечественные чекисты и лично Феликс Эдмундович привечали беспризорников, о деятельности Макаренко.

Лозунг «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливе детство!» заменили иным — «Всё лучшее — детям!», но ситуация не изменилась.

Сейчас, конечно, всё иначе: и с информацией ситуация, и с отношением государства к детям. Проблемы не замалчиваются, предпринимаются попытки как-то их решать. Президент России признал, что почти пять миллионов бездомных или беспризорных детей — угроза национальной безопасности страны.

Универсальных рецептов разрешения этой проблемы нет. Вряд ли здесь поможет опыт чекистов, которые создали лишь несколько десятков образцовых колоний; в реальности, кстати, всё выглядело там не совсем так, как в фильме «Путёвка в жизнь».

Подробнее...

Протоиерей Георгий Митрофанов

(А3.9) Библиотека. Статьи

- Как вы отнеслись к тому, что Зюганов сказал прямо в лицо патриарху, что его партия сделала много для РПЦ?

- Зюганов уже обращался к церкви, надеясь получить от нее поддержку в своей деятельности. Ничего нового в этом нет. Он верен своему кумиру Сталину. Когда в 1943 году Сталин начал использовать, уничтоженную им церковь, в своих интересах, то делал это в течение пяти лет. С 1949 года он возобновил гонения на церковь. Он действовал так, как всегда действовали коммунисты - прихватить что-то чужое, и как-то это использовать.

Сейчас ситуация отличается от 1943 года. Наша церковь не находится на грани физического уничтожения, как это было тогда, и обладает своего рода влиянием. Поэтому использовать ее в своих интересах еще более предпочтительно. Это во-первых.

Во-вторых, к этому явлению можно подойти и по-христиански. Если коммунисты хотят выступать, как говорит Зюганов, политическим представителем православного русского мира, то это значит, что мы делаем что-то не так. В нашей церкви слишком быстро появилось много людей, которые всю жизнь были безбожниками – антихристианами, осознанно или нет. Теперь они с поразительной легкостью стали посещать богослужения, преимущественно пасхальные и рождественские, креститься, и даже поститься, не задумываясь всерьез о Христе, и не пытаясь переосмыслить свою жизнь, покаяться. Нет ничего удивительного в том, что в нашей церковной жизни стали доминировать люди, которые по существу не испытывают никакой потребности во Христе, потребности преобразиться духовно и стать христианами.

Церковь их привлекает потому что в ней, в отличии от изменчивого мира, ничего не меняется. По их мнению, в ней, как и в тоталитарном советском обществе не надо брать на себя ответственность, реализовывать свою свободу, а просто стройными рядами идти к какой-то там, безусловно, правильной, далекой цели. Тем более, что путь к этой цели, как и путь к коммунизму, представляется таким путем, где не нужно предъявлять претензий к себе, и если что-то не получается, то в этом можно обвинять других, и уже не мировой империализм, а бездуховный запад. Для них это путь, когда можно по-прежнему, как это привычно для них, искать врагов, но не в качестве агентов империализма, а еретиков, новообновленцев, геев, и всякого рода либерастов. Им проще говорить о ничтожестве запада и собственном величии, только с другим акцентом, что мы живем не в уникальной стране – Советском союзе, - строящей социализм, а в святой Руси. Естественно, она духовнее и правильнее других бездуховных» стран. То есть идеологемы остаются те же, непоколебенные, только внешне приправленные православной атрибутикой.

Сегодня от мирян и даже от священнослужителей мы меньше всего слышим о Христе, необходимости духовного преображения своей собственной души, своем собственном несовершенстве. Мы слышим о необходимости возродить великую страну, обличение происков многочисленных врагов, как внешних, так и внутренних, постоянное педалирование идеи, что пока бедная, но поэтому духовная, Россия противостоит бездуховному Западу.

Подробнее...

(А3.9) Библиотека. Статьи

Осенью этого года в нижегородском издательстве «Христианская библиотека» выходят в свет под заголовком «”Дядя Коля” против…» записные книжки епископа Варнавы (Беляева). Писатель Павел Проценко, составитель и комментатор книги, рассказывает о творческом замысле подпольного автора на страницах «Новой газеты».

11-pics_1Цивилизованный мир встречал 20-е столетие как эпоху «золотого века». И в самом деле, кажется, никогда — ни до, ни после — человечество столь неистово и напряженно не стремилось к радости и благополучию. Правда, на заре столетия один из русских мыслителей (нашего Серебряного века) уже различал крушение этого, еще не явленного, ожидаемого земного рая. Когда наступит «светлое будущее», считал он, то из веселящейся безмятежной толпы, водящей хороводы на берегах теплых морей, выйдет человек с искаженным лицом — вдруг ощутивший свое одиночество. Тогда «земной рай» разрушится, словно карточный домик. Тогда вновь начнется история.

Но еще прежде свершения этого предвидения, в первой трети столетия Европа была разделена между двумя строившимися великими Градами. Над обоими развевались знамена прогресса и человеческого величия; и там, и тут висели лозунги, прославлявшие народ и его Партию. Один Град обещал счастье в бесклассовом социалистическом обществе. Другой предлагал спасение в стихии расового превосходства, освобождающей нацию от комплексов и сомнений. И там, и здесь массы были мобилизованы для осуществления грандиозных идеологических задач. Когда же германский национал-социализм был сокрушен, во второй половине 1940-х на земле остался лишь один Хрустальный Град, это — Страна Советов, обещавшая утешение всем обездоленным. Красная империя Сталина…

Парадоксальным образом страна, после войны медленно восстанавливавшаяся из руин, обессиленная миллионными жертвами не только на фронтах отгремевших боев, но и в результате Большого террора, уже входящая в штопор новой волны репрессий, голода и лишений, отдающая все силы тайному «Атомному проекту», в начале 1950-х достигает расцвета своего могущества. Правда, это могущество во многом было самообманом и фата-морганой, сконструированной умелыми дизайнерами фальшивого сталинского мира: идеологами, агитаторами, обслуживавшими систему интеллектуалами. «Сталинская забота о человеке», «критика и самокритика», «мы стоим за дело мира», «труд есть дело чести…», «подъем в странах социализма» — подобные бодрые речевки закрывали правду о реальности.

В 1950-е годы в СССР жил человек, который не обманывался бутафорией и изнутри описывал ложь системы. Окружающие звали его дядей Колей, на самом деле это был православный епископ, обитавший не под своим именем в одной из слободок Киева, столицы советской Украины .

Сын рабочего и внук церковного дьячка из глухого деревенского прихода, Николай Никанорович Беляев родился в Москве в 1887-м. С золотой медалью окончил гимназию. В 1910-м поступил в Московскую духовную академию. В 1911-м принял монашество с именем Варнава. С 1920 года — епископ Васильсурский (затем Печерский), викарий Нижегородский. В ноябре 1922-го уходит в подполье. Руководит небольшой православной общиной из «бывших» людей и молодежи. Пытался устроить тайный монастырь в Средней Азии (1928 — 1931). В 1933-м был арестован в Москве, осужден по ст. 58 на три года лагерей. Заключение отбывал на Алтае. С 1936 по 1948 г . живет «в минусе» в Сибири. С 1948-го и до смерти (1963) — в Киеве. Епископ Варнава — автор многих работ, постепенно публикуемых после перестройки, в частности, капитального труда по практической аскетике «Основы искусства святости» (1920-е).

Подробнее...

(А3.9) Библиотека. Статьи

Эту историческую и политическую истину надо понять и почувствовать раз навсегда и до конца. Это должны сделать прежде всего все русские люди, а затем и все народы вселенной. Продумать нерусскость Советчины надо с той последовательностью и решительностью, с которой это сделали сами коммунисты. А затем надо принять все вытекающие отсюда существенные выводы.

Когда в разгар первой мировой войны в Циммервальде была принята пораженческая резолюция, когда последовало исторически известное соглашение между большевиками и германским главным штабом (см. честную и ответственную книгу С. П. Мельгунова «Золотой <немецкий> ключ большевиков»), когда Владимир Ульянов по прибытии в Петербург объявил свою пораженческую и революционно-коммунистическую программу, — то разрыв между большевизмом и национально-исторической Россией был уже свершившимся фактом. Этот разрыв проявлялся во всем: и в «Приказе № 1», и в секретном потоке денег, и в июльском восстании, и в октябрьском восстании; все это и многое другое являлось единой системой противо-русской политики, которая с тех пор ведется непрерывно до сегодняшнего дня. И когда в 1922 году было наконец официально объявлено о переименовании России в Союз Советских Социалистических Республик, то этим была только выговорена основная истина советского строя: Советское государство — не Россия, а Русское государство — не Советский Союз.

С тех пор коммунисты никогда и нигде не называли своего государства Россией и были в этом правы. С тех пор только наивные люди или же сознательные обманщики называют Советский Союз — Россией, советский нажим и гнет — «русской политикой», советские международно-революционные интриги — «русской нелояльностью», советский шпионаж — «русской разведкой», советскую манию величия — «русской заносчивостью», советские территориальные захваты — «русским империализмом». И называя так, смешивая Советский Союз с национальным Русским государством, они обманывают сами себя и всех других, ослепляют своих парламентариев, министров и дипломатов, навязывают им неверные суждения, подсказывают им неосторожные или просто гибельные решения — и помогают тем мировой революции... А есть и такие иностранные журналисты (из самых глупых или из самых пролганных), которые доселе повторяют при каждом неподходящем случае, что политика III Интернационала есть не что иное, как «вековечная политика русских царей». Но этих писак никто уже не научит ни нравственному стыду, ни политическому разуму — они так и сойдут со сцены клеветниками и обманщиками.

Подробнее...

Священник Иоанн Валентин Истрати

(А3.9)

XXI век, безусловно, век информационных технологий. А. Мальро говорил, что этот век или будет мистическим, или его не будет вовсе. Мы ждем.

Как бы то ни было, но спустя десять лет после вступления в новое тысячелетие конец света не наступил, инопланетяне не высадились на землю, евреи не обратились в христианскую веру. Люди, однако, стали более привязаны к технике, они зависят от автомобиля, как от воздуха, они стали рабами техники, без которой умерли бы в течение нескольких часов.

Одним из фундаментальных явлений этого эона стала революция телевидения и кино. И самая крупная псевдо-философская революция, после коммунистической, случилась в Голливуде с его ответвлениями – китайским, индийским, не менее потешными.

Калифорнийская визуальная индустрия коренным образом изменила фундаментальные идеалы человечества. К сожалению, дети теперь хотят стать похожими не на Христа, но на Брэда Питта или Гарри Поттера. Индонезийские девушки говорят туристам, что их имя – Анджелина. Русские, подобно Буриданову ослу, мучительно выбирают, по свидетельству опросов, между Владимиром Путиным и Брюсом Уиллисом. Британцы хотят быть как Бекс (не пиво, а Дэвид Бекхэм). О румынах что и говорить: у нас образцами являются или безграмотные мультимиллионеры, или карлики с «Порше», или медиа-ассенизаторы – создатели сомнамбулических партий, или накачанные наркотиками футболисты. К несчастью, медийная пандемия распространяется чудовищным образом, но почти никто не подает сигналов тревоги. Гражданское общество боязливо и сбито с толку, христианские общины замкнуты в своей самодостаточности, интеллигенция больше занята забастовками и хлебом, чем формированием людей завтрашнего дня.

Подробнее...

(А3.9)

Как всегда в последние десятилетия громко, если не сказать бравурно, но в то же время сентиментально в нашей стране была отмечена теперь уже 67-я "круглая" годовщина окончания Второй мiровой войны. Рискуя навлечь на себя гнев, выскажу все же мнение по поводу прошедших торжеств.

Для предупреждения возможных упреков в сочувствии нацистской Германии оговорюсь сразу, что если и сочувствую каким-либо бывшим режимам в Западной Европе, то это режиму доктора Салазара в Португалии, державшего благожелательный по отношению к антигитлеровским союзникам нейтралитет и христианскому "Сословному государству" в Австрии канцлеров Дольфуса и Шушнига, уничтоженному нацистами путем аншлюса в 1938 году. В войне 1941-1945 годов сложили свои головы четыре моих родных дяди, отец прошел все войну с июля 1941 по май 1945, орденоносец с множеством медалей.

Озабоченность меня как христианина и пастыря вызывает проявляющееся во многих людях отношение к не священному и мiрскому, как к чему-то священному и сакральному. Оно с завидным упорством навязывается нам и с официальных трибун и средствами массовой информации и проникло в сознание очень и очень многих православных людей, даже не подозревающих, что, признавая и поддерживая вроде бы совершенно очевидные вещи, они попадают в дьявольскую ловушку, уводящую их от Христа и Его Церкви.

Скажите, не приходилось ли вам слышать и очень часто и от людей хороших и нравственных фразу: одно у нас осталось святое в жизни и в истории – это Великая Отечественная Война и победа в ней? Думаю, что не раз.

Какая реакция стала очень характерной в людях по отношению к разговорам о том, что, к примеру, уж слишком много было в этой войне предателей порядка 1,5- 2 миллиона? Что так называемое "наше" правительство было по отношению к собственному народу несравненно более кровожадным, чем германское. Что нападали мы с Германией, то вместе на Польшу, то поодиночке, но с явной договоренностью, как мы, к примеру, на Финляндию. Что в то время, когда у нас убивалась Церковь, когда по данным комиссии Верховного Совета в 1937-1939 годах погибло 100 тыс. священнослужителей и Церковь фактически прекратила свое легальное существование, то в это же время в Германии Православная Церковь насчитывала множество приходов, существовала вполне легально и даже пользовалась поддержкой правительства. И что большинство православных храмов открылось на территории СССР немцами и что Сталину было просто неудобно сразу же закрывать их после отвоевания этих территорий.

Подробнее...

(А3.9) Библиотека. Статьи

ГД?-ТО НА ПЕРЕПУТЬЯХЪ европейскихъ дорогъ въ 1845 году Гоголь писалъ своему другу, графу Александру Петровичу Толстому: «Н?тъ выше званья, какъ монашеское, и да сподо­бить нась Богъ над?ть когда-нибудь простую ризу чернеца, такъ желанную душ? моей, о которой же и помышленье мн? въ радость. Но безъ зова Божьяго этого не сд?лать. Чтобы пріобр?сть право удалиться отъ міра, нужно ум?ть распроститься съ міромъ… Н?тъ, для Васъ такъ же, какъ и для меня, заперты двери желанной обители. Мона­стырь Вашъ-Россія!»

Это письмо, названное Гоголемъ «Нужно про?здиться по Россіи» и включенное въ книгу «Выбранные м?ста изъ пере­писки съ друзьями» (1847), было запрещено цен­зурой и не печаталось при жизни автора.

Біографамъ Гоголя осталась неизв?стной и его попытка въ конц? іюня – начал? іюля 1845 года оставить литературное поприще и уйти въ монастырь. Объ этомъ, въ частности, разсказываетъ въ своихъ запискахъ Мар?а Сабинина, дочь веймарскаго православнаго священника Стефана Сабинина. По ея словамъ, Гоголь прі?халъ въ Веймаръ, чтобы поговорить съ ея отцомъ о своемъ желаніи поступить въ монас­тырь, но тотъ, видя болезненное состояніе Гоголя, отговаривалъ его и уб?дилъ не прини­мать окончательнаго р?шенія.

Устремленія Гоголя къ монашескому образу жизни выражено въ конкретныхъ словахъ составленной имъ молитвы, которая содержится въ его записной книжк?:«Милосердія, Господи. Ты милосердъ. Прости всё мн?, гр?шному. Сотвори, да помню, что я одинъ и живу въ Теб?, Господи; да не возложу ни на кого, кром? на одного Тебя, надежду, да удалюсь изъ міра въ святой уголъ уединенія».

Посл?днее десятил?тіе жизни Гоголя проходить подъ знакомъ всё усиливающейся тяги къ иночеству. Не давая монашескихъ об?товъ ц?ломудрія, нестяжанія и послушанія, онъ воплощалъ ихъ въ своемъ образ? жизни.«Нищенство есть блаженство, котораго еще не раскусилъ св?тъ. Но кого Богъ удостоилъ отв?датъ его сладость и кто уже возлюбилъ ис­тинно свою нищенскую сумку, тотъ не продаетъ ее ни за какія сокровища зд?шняго міра».

Подробнее...