Уставший мир
Современным людям кажется, что две тысячи лет назад человеческий мир был похож на новорожденного младенца. Всякая мысль и идея была для него нова и вызывала в нем восторг, как вызывает восторг у детей то, что приелось взрослым. Но это – заблуждение.
Тот мир, в который пришел Спаситель, не был зарей человечества. Он пришел в уже уставший мир. В этом мире уже были тысячелетние цивилизации, цветущие и почившие в хрониках, древние памятники и легендарные герои. В нем была богатая философия и множество верований. В нем уже были циники и романтики, аскеты и извращенцы, простецы и утонченные интеллектуалы.
Риторический вопрос Пилата ко Христу: «Что есть истина?» – и был таким вопрошанием пресытившегося интеллектуала к провинциальному странствующему учителю (так думалось Пилату).
Пилат, как образованный человек, знал десятки философов, которые ломали головы над вопросом "что есть истина", и каждый давал свой ответ, либо не давал его вовсе.
Именно в такой мир, который уже устал ждать Истины, пришел Спаситель.
Были ли христиане первых веков праведнее современных? Трудный вопрос. Есть семинарская шутка про прибор под названием агиометр ("агиос" – по греч. святой), которым можно было бы измерить святость ближнего. Как было бы просто с таким прибором! Сразу понятно, кого рукополагать в дьякона, а кого сразу в митрополита. Но такого устройства нет. И мы можем лишь догадываться и рассуждать...
Древность дала нам сонм мучеников и проповедников, но были вместе с ними и предатели, и лжеучителя. Например, один семи дьяконов, рукоположение которого описано в книге Деяний Апостолов, по имени Николай (гл. 6), был основателем ереси, известной как "николаизм". Эта ересь являлась уродливым смешением христианства и языческого гностицизма. Собственно, от каждой веры она брала лишь какую-то интеллектуальную пищу, усладу для ума, оставляя нравственную жизнь в полной вседозволенности. Это учение было настолько тлетворным, что только о нем Господь сказал такие резкие слова:
«Впрочем, то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу» (Откр. 2:6).
Были среди первых христиан и страшные падения. Например, в 1-м послании к Коринфянам, гл. 5, апостол Павел пишет: «Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто вместо жены имеет жену отца своего». И далее апостол приказывает исключить такого грешника из числа собрания и «предать сатане во измождение плоти», то есть не допускать его до Евхаристического собрания, отлучить от Святого Причастия.
Примеры можно продолжить, но ясно одно: несмотря на то, что первые христиане видели вживую апостолов, либо свидетелей апостолов, это не уберегало их от падений и ложных мудрований.
Все включено. Но не навсегда
Но все же отличий у нас много. Первое из них – уровень комфорта. То, что двести лет назад подавалось как изысканные лакомства царям, ныне стоит на полке у любого горожанина: кофе, шоколад, мороженое…
В Евангелии от Луки, гл. 16, рассказывается притча о богаче и Лазаре. В ней Господь описывает посмертную участь двух евреев: богача, который «одевался в порфиру и виссон, и каждый день пиршествовал блистательно», и бездомного Лазаря, который жил у ворот богача, в струпьях и грязи, питаясь объедками «олигарха» и его прислуги. Лазарь, умерев, переселяется с пыльной улицы на небеса – в обители праведного патриарха Авраама; богач же, имя которого Господь "забыл" упомянуть, – ввергается в ад.
«Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твоё в жизни твоей, а Лазарь – злое. Ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь».
Несмотря на очевидные причины наказания богача (жестокосердие и пресыщение), он ввергается в геенну за то, что слишком много доброго, то есть утешительного, получил на земле. Для нас это кажется странным. Мы привыкли думать, что злой поступок – это нанесение вреда кому-то или, по крайней мере, себе самому. Но что плохого в том, что человек пользуется "легальными" земными благами?
Все наши недоумения рассеются, если мы обратимся к первым главам книги Бытия.
Со времен грехопадения и убийства Авеля Господь устроил нашу земную жизнь так, что она сама служит для нас некой спасительной ношей, крестом.
«Проклята земля за тебя, – сказал Господь Адаму, – со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей, терния и волчцы произрастит она тебе. И будешь питаться полевою травою, в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься».
«И ныне проклят ты от земли, – сказал Господь Каину, – которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей. Когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя. Ты будешь изгнанником и скитальцем на земле».
Земля – место изгнания и наказания, а не место увеселения.
Необходимость трудиться, недосыпать, болеть, преодолевать рутину и сложности, переживать боль утраты, – все это бремя, которое Господь наложил на нас, чтобы мы не забыли, что мы здесь не дома, а в дороге, на распутье.
Страшными будут то время и те люди, которым ни перед чем не надо смиряться и ничего не надо будет терпеть. Неудачный брак, неидеальная внешность, нелюбящие родители, необъективное начальство, незапланированный ребенок, неудобное правительство и пр. – трудности и факторы, которые делают нас сильнее и лучше. Но если мы повсюду обложим себя правами и свободами, то не за что будет зацепиться Господу, чтобы сказать нам однажды: «Ты довольно получил злого в жизни твоей. Ныне же здесь утешься».
Апостол Павел прямо предупреждает, что в последние времена люди будут «самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, клеветники, жестоки, невоздержны, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся» (2 Тим. гл. 3).
А святитель Игнатий (Брянчанинов) прямо пишет, что в последние времена люди будут спасаться исключительно терпением скорбей. Терпение – великая вещь. Это одно из главных качеств Самого Господа: «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив» (Пс. 102). Именно благодаря терпению наш ум может стать тем жертвенником, с которого приносятся жертвы, приятные Господу, если мы совершенно обыденные, житейские невзгоды начнем претерпевать Христа ради.
– Когда я умру, – попросил он, – ты сорок дней приходи в эту комнату на полчаса.
– А что мне при этом делать? – спросил сын.
– Ничего не нужно делать. Просто сиди в комнате в тишине. Но каждый день.
Молодой человек похоронил отца и в точности исполнил его просьбу: каждый день он сидел в тишине и бездействии полчаса.
Спустя какое-то время он сам пришел в церковь и стал глубоко верующим. Его почивший отец понял, что у молодого поколения слишком много в жизни суеты и шума. Но стоит лишь остановиться, побыть в тишине, – и сердце услышит Господа.
Жизнь древних христиан была в этом смысле аскетичней. Их ум, не рассеянный лишней информацией и развлечениями, мог погружаться в молитву, неделями обдумывать строки Писания, услышанные в воскресный день в церкви. Немудрено, что в древних патериках мы встречаем свидетельства, что многие монахи знали наизусть Евангелие, Псалтирь, а иногда и всю Библию!
Древний христианин очень ценил книгу. Книг было мало, и их изготовление стоило очень дорого. Потому каждое слово Писания или святых отцов воспринималось как глас истины, громыхающий с небес. Он запоминался, и ему внимали.
Мы же живем в словесном изобилии. Мы не ценим слово, потому что знаем, что оно всегда под рукой.
Битва в тылу
Древним христианам было проще угождать Богу в том смысле, что враг их спасения был очевиден. Они жили в эпоху живого язычества, когда языческие празднества были государственными торжествами – на перекрестках стояли истуканы, в капищах приносились жертвы.
Христиане видели, с кем они боролись, и какими они быть не должны.
Мы же живем в обществе, в котором открыто говорить о религии, открыто ее демонстрировать, считается почти вызывающим. Но язычество никуда не делось – оно лишь стало внутренним, утонченным.
Современные идолы требуют от нас ни поклонения телесного, ни мяса и хлебов, ни благовонных смол – они требуют нашего времени, сил и внимания. Сколько времени тратят люди на то, чтобы их внешность соответствовала каким-то идеалам, взятым из интернета. Сколько денег тратят люди на то, чтобы случайные прохожие не подумали вдруг, что перед ними человек неблагополучный. Современные люди занимаются идолопоклонством ежедневно, но поклонение это духовное, и потому так трудно ему противостоять.
Протоиерей Алексей Куренков, ректор Белгородской семинарии, рассказывал, как однажды он разговорился с таксистом в Болгарии. Тот, поняв, что перед ним священник, с некоторой гордостью заявил: «Я атеист, но за православие я готов умереть!».
Люди думают, что знают христианство, ассоциируют себя с ним, но в действительности у них нет этого опыта. Они знакомы лишь с культурной оболочкой христианства. В древности было иначе: если ты стал христианином, ты стал чужим для всего мира именно благодаря Христу Распятому и Воскресшему. Есть мнение, что воскресное всенощное бдение появилось под влиянием предания о том, что Спаситель придет на землю второй раз именно ночью с субботы на воскресенье, и христиане собирались вместе, чтобы с молитвой встретить Его. Какое живое осмысление веры!
С другой стороны, богатая христианская культура оберегает нас от ошибок.
Десятки, если не сотни ересей были в истории Церкви, и мы можем обезопасить себя от них изучением церковной истории и книг святых отцов. Древние христиане не имели такого подспорья. Со многим они сталкивались впервые, и зачастую некому их было вразумить, кроме Бога.
Не будем идеализировать древность, не будем и бояться «последних времен» настоящего. Святитель Феофан Затворник пишет, что те, кто погибают сейчас, погибнут и во времена антихриста, и те, кто спасаются сейчас, спасутся и тогда. «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. гл. 13). Не время красит человека, а человек – время.