И все эти святые – крины-цветы, ибо питались одним Хлебом, и каждый из них явление единственное, личное, неповторимое и в каждом свое, ему присущее, благоухание благодати Божией.

Имя преподобного Серафима овеяно благоуханием крина святости и благодати, выросшего и собранного на Русской земле... Воздух русских полей, лесов, рек и озер дал ему свои нежные оттенки и колорит. В нем русская радость весны, радость солнца и жизни. Его имя вызывает в человеке, хоть немного приостановившемся перед его образом, ни с чем не сравнимое и невыразимое нежно-радостное чувство – радости добра, счастья и блаженства добра.

Преподобный Серафим и его проповедь – огромное историческое явление в жизни русского народа. С его именем связан огромный исторический сдвиг в нашем русском духовном росте и религиозном развитии. Этот сдвиг произошел и происходит в наше время, на наших глазах и не может быть русского сознательного верующего православного, который духовно не поклонился бы преподобному Серафиму, не испытал по отношению к нему чувства благодарности за то, что одних он прямо ввел, а другим помог войти в Православие, в Церковь Христову и научил познать Бога.

Столь известное учение преподобного Серафима о смысле жизни, изложенное в его беседе с Мотовиловым, начинается словами, в которых раскрывается историческое значение его учения, его проповеди. «Вас не так учили, как надо Ваше Боголюбие», – говорит он Мотовилову. Другими словами, по мысли великого старца, в его время неверно, неточно, неправильно отвечали на самый главный вопрос человека – о смысле жизни. Или, еще иначе сказать, в русском верующем обществе того времени были распространены мысли неверные, люди жили, руководясь богословскими взглядами, мировоззрением, неправославным.

В чем же эта неправославность?

В беседе с Мотовиловым преподобный Серафим отвечает на этот вопрос.

– Вас учили, что смысл жизни в том, чтобы творить добрые дела.

И дальше объясняет, что смысл не в самых делах, что дела не цель, а только средство к тому, чтобы «стяжать Святого Духа» и что вот это стяжание и есть подлинный смысл, задача и цель жизни человека. Что человек должен опытно познать Бога, Богообщение, и стремиться всегда быть в Нем.

За этим осуждением распространенных, косных, слежавшихся и неправославных мыслей и прямым противопоставлением им православных, нам нетрудно увидеть очертание большого исторического процесса, борьбу двух течений, двух мировоззрений.

Одно, осужденное преподобным Серафимом, привычное и распространенное в обществе того времени, да и не только того, но и позднейшего времени, создалось под воздействием длительного в Русской истории неправославного мировоззрения.

При каком условии, на каком основании, почему сами дела могут быть смыслом жизни?

Только при том условии, при той предпосылке, что Бог дал человеку задание что-то создать на земле из дел человеческих. Что по Божию изволению он должен что-то создать здесь на земле, создать какую-то идеальную жизнь, построить «Царство Божие на земле». Если цель и смысл жизни человека поставлены именно на земле – построить, создать Рай на земле, в условиях земной жизни, если этот «рай на земле» есть цель и смысл жизни, то тогда действительно все дела, которые человек делает в порядке создания этого рая, в порядке осуществления Божией воли и задания, получают абсолютное значение, являются смыслом жизни человека.

Это стройное и динамичное целеустремленние, осмысливающее и освящающее культурное творчество, дающее абсолютное религиозное значение делам человеческим, создающее веру в прогресс, в значение и смысл цивилизации, но неверное, произвольно-искусственное, искажающее очертания всех вещей, всю перспективу жизни, понимание – Православие не приемлет, ибо оно в корне разрушается словами Спасителя о том, что «Его Царство – не от мира сего», что перед Его учениками впереди не оптимистическая перспектива, а «в мире скорбни будете», впереди не розовый прогресс в плоскости земной – ибо «Сын Человеческий прийдя – найдет ли веру на земле?», что Господь пришел на землю не для того, чтобы устраивать общественную жизнь, судить людей в их житейских задачах и «делить» между ними материальные блага и устраивать их общественную, государственную и социальную жизнь. Нет, не в этом всем смысл жизни, а в том, что есть «единое на потребу», что нужно искать «прежде всего»: в приобщении «Царству Божию», которое не вне, а внутри человека, и никто не может указать внешних «приметных» форм этого Царства Божия, ибо оно «внутрь вас есть». По словам апостола Петра «земля и вся дела человеческия сгорят». Вечна только Церковь Христова, которую «не одолеют врата адовы», вечна только жизнь в Боге.

Нет и не будет «Рая на земле». Нет оснований для страстных человеческих мечтаний о прогрессе и абсолютном значении человеческого творчества и дел человеческих. Смысл жизни не сами дела, а в творческом динамическом стремлении к Богу, жизни в вере и любви к Богу, здесь «Его Царство», и оно не во вне человека, а внутри, в сердце, в любви, в искании Бога, в жизни в Боге. Смысл жизни в приобщении Богу, в стяжании Святого Духа.

Преподобный Серафим звал не только веровать в Бога, но учил знать Бога, знать и узнавать благодать Святого Духа каждый раз, когда она благодатно коснется человека, звал быть постоянно в благодати Божией. Стяжание Святого Духа, постоянная жизнь с Ним и в Нем – это начало Царства Божия и вечной жизни, которой человек приобщается уже на земле.

От взглядов, представлений, мировоззрений, философии, угнетенных тремя измерениями, от перспектив в пределах горизонта, преподобный Серафим тихо и кротко-ласково, простыми словами зовет человека к такому дерзновению, о котором не смел и подумать Мотовилов – сын своего народа и русского общества того времени. В тихих и кротких, свято-простых и ласковых словах преподобного Серафима о стяжании Святого Духа, о знании Его и сроднении с Ним – дышит все Православие и под лучами радости смиренно-дерзновенной веры преподобного Серафима оживает русская душа.

Русская жизнь, русское общество, русская религиозная мысль были под длительным не русским и не православным влиянием. Чужая мысль и мировоззрение на многое наложили свой отпечаток. Подлинно православный религиозный церковный опыт всегда был в Русской Церкви, но между опытом и мыслью не было полной симфонии.

Подлинный церковный опыт и подлинно церковные мысли хранились ею по преимуществу в богослужебном богословии, в богатейшем догматическом и нравственно-богословском содержании стихир, тропарей, канонов и пр., являющихся часто сокращенным изложением проповедей или трактатов святых отцов на догматические и нравственные темы. Все это богослужебное богословие, без малейшего изъяна строго православное и богословствование преподобного Серафима Саровского о стяжании Духа Святого абсолютно согласно с ними, насыщено тем же Духом.

В формальном же школьном богословии преподавались совсем иные взгляды, большей частью в полном противоречии с богослужебным святоотеческим богословием.

Именно от этого, в значительной степени неправославного, богословия бежал в 18 веке старец Паисий Величковский, противопоставлял это богословие «Азбуке духовной» святителя Тихона Задонского, чего никак не могло случиться в отношении подлинного церковного богословия святых отцов.

Более того, как отмечают наши церковные историки и особенно ярко о. Георгий Флоровский, лучшие священники XVIII века, получившие воспитание в указанном школьном частично неправославном духе, чтобы стать настоящими добрыми пастырями должны были переучиваться в церковной стихии, в среде верующего народа, пропитываясь подлинно православным богослужебным богословием и конечно в этом процессе влияние преподобного Серафима Саровского было самым духовно авторитетным и действенным, ибо он богословствовал не теоретически, а опытно проверяя свои слова веянием Того Духа, стяжание Которого учил он считать главным и единственным делом жизни человека.

В течение всего XVIII века и первой половины XIX-го оба течения богословской мысли боролись в Русской Церкви.

В 30-х годах XIX века мы видим начало и затем развитие процесса русского православного возрождения. Магистраль его можно наметить именами митрополита Филарета, Хомякова, епископа Феофана Затворника, о. Иоанна Кронштадтского, митрополита Антония Храповицкого. Этот процесс привел Русскую Церковь к Московскому Собору 1918 года, к огненной славе русских мучеников в гонении на Русскую Церковь.

Но в самом начале этого великого и еще недостаточно понятого исторического процесса возрождения Православия в России, освобождения русской души от инославного влияния, возрождения православного единства опыта и мысли, стоит кроткий и смиренный «Убогий Серафим» и всех жаждущих стяжания Святого Духа, он и теперь, как и при своей жизни, приветствует словами «Радость моя, Христос Воскресе!»

Архиепископ Нафанаил (Львов)